Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: слова мои - яд (список заголовков)
16:50 

Заклинатель Теней

Рассказчик историй
Все закончилось ярким весенним утром,
когда юное солнце золотило слюдяные окошки
высокой башни Заклинателя Теней.
Он знал, что будет, и почти не боялся.
Он знал, что будет, и потому смог удержаться рядом со мной,
когда из-за края вещного мира подул
обжигающе холодный ветер,
ветер, пришедший забрать новую тень.
Но этому ветру не тягаться со мной, и он улетел без добычи.
- Вот ты какая, - шепчет мой мальчик, глядя на мой
истинный облик.
- Ты даже красивее, чем я мог представить.
- Пойдем, мальчик мой. Я покажу тебе царство теней,
и подарю мой последний подарок.
Он не спрашивает, что я имею в виду, а лишь кивает -
привычка смертного тела, в которой больше нет нужды.
- Держись за меня крепче, мой мальчик, - говорю я,
и мы покидаем башню, и город, и весь его мир.
Он смотрит на мою страну, и я чувствую его восторг,
и умиротворение, и удовлетворение от того,
что пусть после смерти, но ему удалось познать.
Пожалуй, именно поэтому я провел с ним его жизнь.
Теперь же настало время подарка.
- Ты видишь, как пляшут тени, мой мальчик?
- Да, моя Тень.
- Вот мой подарок тебе: выбери себе сам
посмертие по своему вкусу.
Хочешь - иди к теням, влейся в их пляску,
растворись в них. И не будет больше тебя, будут
лишь тени - такова судьба твоего рода. Ты уйдешь к ним,
и больше не будешь собой - ты будешь всеми, кто был до тебя,
и кто будет после.
А хочешь - можешь остаться - во мне.
Ты все же не будешь собой, но я сохраню твою память,
и стану немного тобой.
Ведь это ты создал мое имя - будет честно, если ты
станешь частью его.
Подумай, мой мальчик, - здесь нет времени,
и спешить тебе некуда.
Он спрашивает меня:
- Ты вернешься к людям?
- Вернусь, - отвечаю я. - Здесь мне нечего делать.
Здесь нельзя создавать, разрушать, изменять -
здесь не за чем наблюдать.
- Тогда я хочу быть с тобой. Хочу быть тобой.
- Ты не сохранишь свое сознание, мальчик.
- И пусть. Я решил.
- Тогда обними меня крепче.

Мое тело начинает меняться. Пройдет два-три дня,
и мальчик, так похожий на старого Заклинателя Теней,
предаст огню тело своего отца,
и отправиться дальше - куда поведет его сердце,
еще недавно бывшее чужим.

@темы: слова мои - яд, любое слово вяжет письмена, Каноны Теней

12:29 

Заклинатель теней

Рассказчик историй
"Не знаю, сколько еще
нам удастся здесь оставаться", -
говорит он, печально оглядывая убранство своей башни.
Я удивлен. Я знаю, он любит свой дом,
и эта любовь делает защиту почти совершенной.
"Ты не стареешь", - говорит он,
и улыбается мне. В его голосе нет ни горечи,
ни зависти, ни сомнения, лишь констатация факта.
Я внимательно смотрю на него человечьими глазами моей плоти.
Мой мальчик уже не юн. Под глазами залегли тени,
по лицу разбежались морщины,
волосы укрыла легкая седина.
"Ты все так же прекрасна, о моя Тень", -
говорит он и касается моего лица.
"Если это так важно, ты должен был сказать мне раньше", -
отвечаю я, разглядывая его новый облик.
Таким он мне нравится. Нравился и прежним.
"Это неважно", - он пожимает плечами.
"Неправда", - улыбаюсь я. "Не лги мне, мой мальчик.
Я буду стареть вместе с тобой".
Благодарность в его глазах поражает меня.
Он не был так счастлив даже в тот день,
когда я взял его тень с собой, показал ей издалека
границы нашего царства.
Мне интересно, что будет, когда придет время
мне увести его за собой навсегда.
Почему-то мне важно предвидеть, насколько
маленький Заклинатель Теней сумел изменить невесомую ткань
почти-бытия, из которой я состою.

@темы: Каноны Теней, слова мои - яд

22:30 

Заклинатель теней

Рассказчик историй
Он показывает мне свою работу - ах,
как он ей гордится!
В стеклянном шаре клубится тьма, видимая лишь на свету.
В сгибах бумажной фигурки мелькают темные язычки пляшущих узоров.
Из маленькой шкатулки слышится тихая музыка.
В нехитрых безделушках заключены тени,
которых мальчик сумел одолеть.
Он рассказывает мне историю каждой из них,
и я слушаю, не улыбаясь при этом.
Так котенок хвалился бы пойманными мышами,
показывая собранные хвостики дракону.
Но я не улыбаюсь - я знаю, что для него
каждая из мышей была сама подобна дракону.
Что же поделать, наши миры так сильно
отличаются друг от друга.
"Я видел царство теней, и оно показалось мне прекрасным", -
говорит он, заглядывая мне в глаза.
Я медленно качаю головой, длинные волосы падают на лицо.
"Ты видел лишь тень от стены на границе.
Из твоего рода никто не смог похвастаться тем, что видел
наши исконные земли, и не солгать".
"Покажи мне", - просит он, прижимаясь щекой к моей ладони.
"Возьми меня с собой, покажи мне!"
"Цена будет слишком высока", - отвечаю я - на просьбу и на ласку.
"Ты думаешь, остальные были слабы, или глупы, или неумелы?
Нет, не были. Но царство теней - для теней, не для людей.
Никто из вас не сможет вынести пребывания в нем.
Вам вашей природой дозволено лишь бродить на границе,
подбирая осколки того, что ветром Возможного забросило
в ваши земли".
"И что, нет никакой возможности?"
"Есть", - говорю я и снова качаю головой.
"Когда ты будешь умирать, я возьму с собой твою тень,
и покажу ей, где ей теперь предстоит быть".
Он вздрагивает, зябко поводит плечами.
Людская концепция смерти всегда казалась мне
немного порочной,
возможно, потому, что в их понимании я бессмертен.
"Когда ты станешь сильнее", - говорю я и запускаю пальцы в его волосы, -
"Когда ты станешь сильнее, я проведу тебя чуть ближе к стене".
Он опять говорит звуки моего имени,
и я довольно жмурюсь, впитывая их вкус, и цвет, и запах.
Почему я так привязан к людскому, вещному миру,
к людям с их непонятной страстью
к непонятному, необъятному, непознаваемому?
Она убивает их - и в то же время
делает ни на что не похожими. Не похожими на меня.

@темы: Каноны Теней, слова мои - яд

18:27 

Заклинатель теней

Рассказчик историй
Хотя я еще не настолько оброс вещной плотью, чтобы чувствовать запахи,
этот я узнаю всегда.
"Дай угадаю, - говорю я медленно, наслаждаясь забытой возможностью рождать звуки. -
Ты единственный из тех, кого ты знаешь,
кто отваживается искать мудрости в тенях".
Он кажется смущенным. Как же он молод! Даже по меркам их краткоживущего рода,
не говоря уже о моих.
"Так и есть, - отвечает он. - Они считают меня безумцем и боятся меня".
Я улыбаюсь.
"А кем считаешь себя ты сам?"
Он встает, одергивает рубашку и со смесью страха и гордости
смотрит в мои глаза, в которых еще не перестала клубиться
призрачная пляска моей родины.
"Я - заклинатель теней", - говорит он,
и я смеюсь.
Я хохочу во все горло, чувствуя вибрацию связок, и воздух в груди,
и напряжение диафрагмы.
"Почему ты смеешься? - спрашивает он. - Я же призвал тебя".
"Ты создал мое имя, - поправляю я его. - Это совсем не одно и то же.
Ты поймешь, рано или поздно".
Я вижу обиду. И неуверенность. И вожделение.
Вещная плоть, которой обрастает моя сущность, является плотью
молодой человеческой женщины.
Вот что он держал в своем сердце, когда создавал звуки моего имени.
Мне все равно: это тело выглядит достаточно сильным,
чтобы выдержать меня первое время.
Потом оно станет меняться - а как же иначе? Неужели может остаться неизменным что-то,
чего я касаюсь?
Со временем вещная плоть станет податливой, и я смогу лепить из нее
все, что захочу. А пока в ней живет стремление этого мальчика.
Меня забавляет его отношение. Он будто бы думает, что теперь
я чем-то обязан ему.
Он будто бы думает, что смог приблизиться к природе теней,
бродя у границ нашего царства.
Что ж, он не один. Тот, кому я отдал свое старое имя,
пусть не был человеком, но был столь же самонадеян и полу-осведомлен.
"Что ж, заклинатель теней, - говорю я, не переставая улыбаться (семнадцать мышц
работают для меня!). - Чего ты хочешь?"
"Я еще не решил", - говорит он, и мне становится скучно. Этот ответ значит лишь то,
что на самом деле он не хочет ничего с достаточной силой, чтобы получить.
Даже женщину, чей облик он создал вместе со звуками моего имени.

@темы: Каноны Теней, слова мои - яд

16:10 

Заклинатель теней

Рассказчик историй
Когда-то, давным давно, я отдал свое имя в уплату долга.
"Твоей платой станет то, что для тебя не имеет цены", - сказал мой заимодавец.
Он многое знал о том, с кем имеет дело.
Я отдал ему свое имя,
хотя до сих пор не знаю, что он намеревался с ним делать.
Утратив то, что привязывало меня к вещному миру,
я снова вернулся домой - в край сумрачной пляски,
страну бесконечных метаморфоз,
где нет ничего достаточно постоянного, чтобы отсчитывать от него время.
Когда кто-то, кого я еще не знал, впервые дал жизнь звуков,
которые составили мое новое имя, и я вернулся,
оказалось, что по человеческим меркам прошло очень много времени.
Я не узнавал очертания континентов, и русла рек изменили свой рисунок,
и тела гор стали другими, будто бы горы состарились, дожидаясь меня.
Люди тоже стали другими.
Высокие, смуглые, золотоглазые люди, чей облик был мне знаком,
и их белые дворцы, шпилями башен пронзавшие облака, стали травами и песком.
Чернявые острозубые их потомки, которых я застал после,
превратились в легенду о мифе,
и даже сменившие их светловолосые наездники
превратились в письмена на древних пергаментах.
Но я сразу узнал того, кто назвал мое имя.
Его запах был мне смутно знаком - как всегда мне был
знаком запах людей, что часто подходят к границам нашего мира,
страны, сотканной из проблесков света и танцев.
Он назвал мое имя, и я начал обретать вещную плоть,
снова учиться пользоваться пользоваться ей,
хотя мне и не нравилась плоть этих новых людей.
Слишком мягкой она была, слишком нежной -
так быстро гниет непросмоленная пенька,
по ошибке пущенная на такелаж.
Эти люди лишились зрения, слуха, обоняния и осязания ко всему,
что не могли объять умом,
вот отчего размягчилась их плоть.
Ядом, убивавшим их медленно, сделали они вещный мир,
погрузившись в него целиком,
и не понимали, что тонут.
Тот, что назвал мое имя, был покрепче.
Он хотел выплыть, хотя и догадывался, что никому из его соплеменников
это не суждено.
Он удивился, увидев меня.
"Я думал, тебя не существует", - сказал он.
Если бы у меня уже были плечи, я бы пожал плечами.
"Но ты позвал меня по имени", - ответил я.
"Я не знал, что это твое имя".
"Никто не знал, пока ты не дал жизнь звукам и не создал этим мое имя -
и мое тело".
"Это ведь не значит, что я создал тебя?" - спросил он осторожно,
после минуты раздумий.
Если бы мне уже было, чем смеяться, я бы рассмеялся.
Он мне понравился.
"Мое существование длится много дольше, чем память твоего рода,
и будет длиться много дальше, чем память потомков тех, кто придет после него, - ответил я.
Ты просто назвал мое имя, и оно связало меня с вещным миром,
и оно же облечет меня вещной плотью, когда станет сильнее".
Он промолчал, но я чувствовал его страх.
Он так и не спросил меня, кто я.
Но решился снова произнести вслух мое имя.

@темы: слова мои - яд, Каноны Теней

18:24 

Рассказчик историй
День меняет ночь, а за днем снова приходит ночь. Но ночи становятся все короче и короче - караван приближается к землям Жнецов. Скоро солнце совсем перестанет прятаться за горизонт и будет светить без устали, смущая непривычных к северному лету людей. А пока оно еще берет себе короткий отдых и уходит ненадолго, словно не желая оставлять без присмотра тех, кто путешествует под ним.

Айррэл выглядит более настороженным, чем раньше. Он знает, что караван вступает в земли, где живет его племя - и обитают те, с кем Жнецы сражаются уже много поколений. Во время переходов Айррэл идет в середине каравана, рядом с повозками, на которых спят, играют и мастерят свои нехитрые поделки дети, - в царстве госпожи Бересклет. Только она, пожалуй, и замечает, как вздрагивают пальцы его правой руки, перебирая когтями невидимые струны. Когда караван останавливается, Айррэл все чаще замирает, то ли прислушиваясь, то ли принюхиваясь, а потом уходит далеко от повозок. Он возвращается довольно скоро - опытной мастерице два локтя полотна соткать, и жена караван-баши знает: их провожатый кружится там в замысловатом шаманском танце, прощупывает ткань мира, ищет тех, кто может навредить караванщикам.

Когда караван въезжает в первый поселок Жнецов, Айррэл вдруг забирается в крытую арбу госпожи Бересклет, устраивается у нее за спиной в тени полосатого полога. Вроде бы спрятался, а вроде бы и нет.
- Хочешь остаться здесь, Айррэл? - спрашивает у него жена караван-баши.
- Да, госпожа, - еле слышно шелестит у нее за спиной Айррэл. - Можно?
- Конечно, - улыбается женщина, едва успев проглотить обращение "малыш". - Отвык от своих с нами?
- Отвык, - подтверждает Айррэл, сдвигаясь поглубже в тень.
Он не знает, как объяснить доброй женщине, что в последние недели он словно живет без кожи, обнажив все свои чувства, чтобы издали почуять приближение любой из вьюжных тварей по особому отпечатку, что они оставляют на ткани мира - крайне похожему на тот, что оставляют за собой Жнецы. Перепутать невозможно, но быть среди них сейчас - солью по ране.

@темы: битый лёд, слова мои - яд

16:53 

Рассказчик историй
Айррэла любят дети.
Когда караван останавливается на ночевку, дети собираются в пеструю галдящую стайку вокруг Жнеца. Они треплют его, словно большого послушного пса, а Айррэл покорно таскает мелкотню на закорках, подбрасывает весело визжащих смельчаков в воздух, играет с ними в нехитрые детские игры: в жмурки, в ладошки, в "три кувшинчика". Ему не дается игра в камешки, в которую играют россыпью цветных стекляшек, голышей и керамических бусин, и дети радостным визгом отмечают каждую свою победу.
Госпожа Бересклет с улыбкой наблюдает за этой возней. Караван-баши щурит глаза, собирает паутину морщин. Дети заводят песенку, учат Айррэла словам. Его тихий хриплый голос - как рокот водопада на фоне звонких ручьев.
- Айя, славный у нас спутник? Скажи мне, муж мой, зря пугал нас Эйссо-полуночник?
- Айя, славный, госпожа моя, - откликается жене караван-баши. - Да разве нас напугаешь?
Смеются старики, смотрят на ребятню.
Сидит Айррэл, привалясь спиной к колесу арбы, в руках нож и баранья лопатка, на колени белая стружка крошится, голова назад запрокинута, пустые глазницы под повязкой в небо смотрят. Нож в руке мелькает - лишней стружки не снимет, не обрежет хозяина. Сидят вокруг него дети, завороженно следят, как из под ножа выходит не баранья лопатка - зверь снежный с гнутой спиной. Малышка в яркой накидке тянется потрогать - и нож замирает, позволяя маленьким пальчикам ощупать фигурку.
- А кто это, такой... прыгучий? - спрашивает девочка постарше.
- Это снежный кот, - говорит Айррэл.
- А он большой?
Айррэл пожимает плечами. Айррэл убирает нож в ножны и осторожно разводит руками примерно на ширину колеса арбы.
- Вот такой.
Госпожа Бересклет подходит с большим кувшином, разливает по подставленным чашкам теплое питье. Вовсе не пугал их полуночник Эйссо, объяснял: их мальчика Полночь зовет, а ответить Полночи мальчик пока не в силах. Оттого и жизни ему не будет ни среди своих-полуночников, ни среди людей долины. А караванщики между двумя мирами идут-бредут, товары везут, на обмен, на продажу...
- Хотите сказку? Про снежного кота?
Дети хотят.
- Идите к большому костру, буду сказку рассказывать!
Дети визжат, бегут к костру, тащат за собой Айррэла. Двое маленьких повисли на правой руке, ничуть не боясь когтей.
Госпожа Бересклет улыбается.

@темы: битый лёд, слова мои - яд

23:02 

Тень: перевертыш

Рассказчик историй
Я до сих пор не могу понять, как люди умудряются жить
только с одним лицом:
носить его день за днем, ночь за ночью, никогда не бывая
другими.
Не верю, что им не хочется хотя бы изредка, хотя бы раз в жизни
снять лицо и выстирать его в холодной проточной воде,
надев на смену другое.
Не могу представить, каково это: жить с одним лицом, в одном теле,
не имея никакой возможности при следующей вспышке пламени
измениться, примерить новую форму,
отдохнуть от себя старого -
или забыть его навсегда.
Не хочу даже думать о том, что бывает, когда находишься рядом с собой
слишком долго и не можешь
выйти из себя, развеяться,
замелькать изломами тени от пляшущих языков
огня.
Хорошо, что этот талант все еще остается при мне.

@темы: слова мои - яд

23:49 

Рассказчик историй
Наши горы помнят тебя, помнят голос твой, песни твои переливчатые,
помнят смех твой жемчужный ласковый, помнят тень твою рядом с тенью гор -
плоть от плоти их, плоть живую от плоти каменной.
Горы помнят людей твоего рода, помнят кровь твою, помнят цвет нитей в полотнище,
что ткала перед твоим рождением твоя бабка.

Наша река помнит тебя, помнит тело твое белое, помнит кожу мраморную,
помнит, как с темных волос ручейками вода стекала на точеные плечи,
помнит, как небеленая рубаха льнула к мокрому телу.
Река помнит тебя, помнит первый твой крик и родильную кровь, унесенную вниз по течению,
помнит славное угощение, что принес ей твой дед, когда ты родилась.

Наши травы помнят тебя, помнят ноги твои босые, помнят легкость шагов,
помнят танец твой, как выходила ты в ясную ночь плясать у костра, когда выросла,
помнят шерсть моего плаща и силу твоих пальцев, помнят запах твоих волос травы.
Травы помнят, какие цветы дарили тебе, помнят каждую травинку, вплетенную в венок,
в душистый венок невесты.

Наши деревья помнят тебя, помнят, как ты за водой ходила, как ягоды собирала,
как рядом с домом сидела, ждала, песенку напевала - нехитрую девичью песенку:
"Ах, куда же мой милый ушел, возвратите его мне, горы".
Деревья помнят тебя, и отца твоего, и мать, и улыбки, и слезы, и печаль, и радость,
все, что видели на своем веку.

Я речною водой твои ноги омою, росой с трав душистых лицо твое омою,
волосы твои заплету, как раньше, осыплю ложе твое цветами.
В изголовье ляжет ветка рябины, на лицо ляжет тканое полотнище,
что встречает нас всех при рожденье и провожает в смерти.
Я запомню тебя, крепче гор, вернее реки, нежнее трав и дольше деревьев,
я запомню тебя.
Отпущу твою душу птицей, пусть возвращается в горы - все мы плоть от их плоти,
плоть живая от плоти каменной.
Я отдам твою плоть горам, а сам сохраню тебя в сердце.
Я запомню тебя живой.
Я запомню.

@темы: горские песни, слова мои - яд

23:49 

Рассказчик историй
Что-то во мне не проснется под мартовским снегом,
Раздавлено тяжестью мертвой замерзшей воды.
Живою водой, ее талым рассеянным бегом,
Я буду омыт слишком поздно, за шаг до беды.

Беда моя ждет. Ее тонкие ломкие руки
Воздух хватают у горла в ночной тишине.
Мой ангел устал каждый раз брать меня на поруки.
Я не в обиде. Беда, возвращайся ко мне.

Я помню тебя. Все изгибы точеного тела,
Кудри меж пальцев, багрянец печатей на коже...
Помнишь, беда, как от боли в руках моих пела?
Надеюсь, что помнишь. Я твоею бедою был тоже.

Я был твоим жаром, топил зеркала и осколки
Кровью своей, обжигающим ихором твари,
Рожденной из праха, чудовища с сердцем-иголкой,
Что билось под бронзой и росчерками киновари.

Беда моя, помни: у тварей такая природа,
Раз породив их, вовек не узнаешь покоя.
Мертвой водой пробужденный, с улыбкой урода,
Зверь твой идет, о беда, и идет за тобою.

@темы: слова мои - яд

19:09 

Рассказчик историй
Деревня стояла в ложбине между двумя перевалами, а в скалах над деревней жил отшельник.
Деревенские почитали его чудотворцем, этого седого улыбчивого старика, чудотворцем и немного безумцем. Они приносили съестное в плетеных из длинных полос коры туесах к подножию горной тропы и говорили: "Для нашего маленького святого". Отшельник изредка оставлял свою горную хижину и спускался в деревню, посидеть немного в харчевне, выпить чашечку подогретого вина, поболтать с людьми. Он все время улыбался, этот невысокий худой человек, улыбка морщинами разбегалась к самым вискам. Как мог стать отшельником тот, кто так радовался звукам человеческой речи, так весело смеялся над немудреными шутками? За это и звали старика безумцем.
Хотя ума у отшельника было столько, что можно было смело делить на десятерых, и ни один бы остался обиженным. Маленький святой лечил хвори и раны у людей и животных, давал не всегда понятные, но всегда действенные советы, и не просил в ответ ничего. Зато когда он приходил в деревню, у людей всегда находилось то, в чем он нуждался: нож у кузнеца, ткань у ткачихи, миска у гончара.
Больше всех его любили дети - за те истории, которые старик рассказывал, щурясь и улыбаясь всем лицом. Он рассказывал о царях и героях неведомых земель, могучих волшебниках и страшных демонах, о кровавых битвах и мудрых красавицах... Дети слушали, раскрыв рты и восторженно блестя глазами, дети верили словам старика. Взрослые посмеивались, но и сами были не прочь задержаться у белого камня на окраине деревни, на котором сидел отшельник, увлеченный собственными историями.
Однажды старик спустился в деревню крайне взволнованным. Он больше не улыбался, и глубокая вертикальная морщина пролегла между сдвинутыми бровями. Старик говорил всем и каждому, что люди должны из деревни. Да-да, бросить все, что нельзя унести и уйти, потому что иначе им спастись не удастся.
"От чего нам спасаться?" - смеялись люди. "не бывает в наших краях ни оползней, ни обвалов, ни страшных селей".
"Вас погребет лавиной", - чуть не плача, говорил старик. "Жадной человеческой лавиной. Придут с перевала дикие горцы, и убьют всех, кого увидят".
"Нет никаких горцев за перевалом", - отвечали люди. "Там лишь снег и лед, и люди там не живут".
Ни с чем вернулся старик в свою хижину.
А спустя три дня с горной тропы спустился юноша. Он был невысок ростом, тонок станом и красив лицом, а на плече нес большой кривой меч с длинной рукоятью.
"Тот, кого вы называли Маленьким святым, умер", - сказал юноша. "Он был моим дедом".
Деревенские пригляделись, и решили, что юноша и впрямь похож на смешливого старика, что жил в скалах над деревней.
"Я обещал ему, что выполню его последнюю волю", - сказал юноша. "Останусь у вас и послужу вам за то, что были к нему добры".
Юноша действительно остался в деревне. Он брался за любую работу: вскопать огород, подновить колодезный сруб, починить сломанный инструмент или посидеть с захворавшим малышом. Люди быстро привыкли к нему, как будто рядом с ними всегда жил смешливый молодец, не отказывающий никому в помощи.
А потом с перевала лавиной хлынули дикие горцы, которых выгнал с насиженных мест ледник, далеко протянувший свои холодные белые руки. Они визжали от нетерпения, видя перед собой деревню, в которой их ждало свежее мясо и мягкие женщины долины, они выли от предвкушения легкой победы. Но им навстречу вышел невысокий худощавый юноша, не спеша раскручивающий в руках кривой меч на длинной рукояти. И лавина разбилась об одинокий утес. Ни один из косматых дикарей не остался в живых, ни один не смог пройти мимо того, кто стоял намертво, защищая людей за своей спиной.
Когда его вытащили из-под груды тел, юноша еще дышал. Он даже смог подняться на ноги и побрел, не оглядываясь, к горной тропе, тяжело опираясь на свой меч. Его пытались остановить, но он лишь твердил: "Я должен подняться туда один".
Люди отпустили его.
Через три дня они поднялись по тропе к хижине Маленького святого. На ее пороге лежал израненный, изрубленный седой старик. Он был мертв. В руке он сжимал длинную рукоять кривого меча, а на его губах застыла счастливая улыбка.

@темы: горские песни, слова мои - яд

12:06 

В ритме Канона

Рассказчик историй
Зеркала напуганы отражением, предпочитают показывать вымысел,
и правду можно увидеть только в стеклах, еще не привыкших к тебе.
Не смотри в окна метро и электричек, не оглядывайся на витрины,
они не знают тебя, им все равно. Они покажут, что видят:
светлые злые глаза цвета мутной болотной зелени, обведенные
чернотой по контуру, с черными провалами зрачков - сверху вниз,
словно след от удара ножом. Если не хочешь пугать детей и
животных, не поворачивайся резко, дай лицу вновь стать
человеческим. Хотя здесь нет никого, кто знал бы тебя в лицо,
кто пустил бы шепот по городу: "тень пустоты! тварь из Бездны!"
А даже если б и был - ты уже слишком стар, чтобы бояться слов.
Тебе ночью снился твой враг. Проснувшись, ты подумал, что
убить его - непозволительное милосердие, жизнь принесет ему
намного больше страданий, чем ты до того, как тебе наскучит.
Ты лучше сядь и напиши еще одно письмо, которого никогда
не увидит бумага. Несказанные слова будут услышаны в конце
времен, и там им самое время.

@темы: слова мои - яд

22:36 

Дети горной птицы. Из горских песен.

Рассказчик историй
Год за годом - катится солнце, золотит ледники на вершинах,
холод меняет тепло, тепло снова меняет холод,
а по весне на склонах поет чудесная птица.
У птицы той оперенье - чище желтых топазов,
бирюзовее аметистов, алее ярких рубинов.
У птицы - голос как флейта из гибкой лозы орешной,
а иногда - как струны тихого нежного циня.
У птицы глаза горной серны, у птицы сильные крылья...
Ту птицу никто не видел, но всем знаком ее облик.
Год за годом катится солнце. Люди живут на склонах,
встречают песнями зиму и песнями провожают,
лето приходит - песня, осень настала - песня,
с песней рождаются люди, с песней навек уходят.
У круглолицых женщин тонкие ловкие пальцы,
из пуха овец тонкорунных ткут они чудную пряжу.
Мужья мастериц со склонов улыбчивы и молчаливы,
их руки привычны к лукам, ножам и резьбе по кости.
И горы спят под их песни, спят, во сне улыбаясь -
у детей той прекрасной птицы на все найдется по песне.

@темы: слова мои - яд, горские песни

19:22 

Гексаграмма 46. Шэн. Подъем.

Рассказчик историй
Случилось то, чего я боялся - я все шел и шел наверх,
но гордые шпили белокаменных башен никак не показывались над вершиной холма.
Город был пуст и разрушен, ветер играл с пылью на улицах,
пускал ее вихорьками, сталкивал маленькие смерчи между собой.
Я прошел город насквозь - вот на этой площади раньше шумели фонтаны,
в этом доме жила знаменитая танцовщица - все мы бегали к ней украдкой,
а здесь в торговых рядах продавали клинки и седла, парчу и драгоценные пряности.
Пару раз спотыкался, не видя знакомых зданий - здесь должен был быть тот дом,
у ворот которого я вздыхал ночами в долгие летние месяцы, когда был неприлично молод.
Ничего не осталось от прошлого - я прошел город насквозь, чтобы спуститься по каменным ступеням,
ведущим вниз, в долину.
На ступенях играли дети. Мальчишки бросали на камни цветные камешки и стекла,
смеялись весело, запрокидывали к солнцу загорелые лица.
Этой игры я не знал. Я подошел к ним, присел на ступеньку.
- Здравствуй! - улыбнулся один. - Хочешь с нами?
- Я не умею.
- Ты же взрослый! А, ладно, смотри!..
Я хохотал вместе с ними, проиграв им горсть самоцветов.
Внизу, у подножья горы, шумели деревья и краснели черепицей дома.
Большое селение - несколько сотен дворов. Скоро здесь вырастет город,
новый город с новыми башнями, площадями и фонтанами, с домами,
под воротами которых будут вздыхать новые мальчишки - дети тех,
что играют сейчас на ступенях. Старый город - отличное место для игр,
пока камни развалин не обрели новую жизнь в новых стенах.
Я спускался вниз, улыбаясь собственным мыслям. Кажется, у реки
есть прекрасное место, где я мог бы построить свой дом.


__________________________________
Это последняя гексаграмма.
Спустя полтора года работа закончена, и я очень рад, что мне удалось ее закончить именно сегодня.

@темы: слова мои - яд, песни бессмертного, Каноны Восхождения, И-Цзин Волчьего солнца

23:41 

Гексаграмма 45. Цуй. Воссоединение.

Рассказчик историй
Из Канонов Возвращения

...Прикрыв веки, слушает солдат нежные звуки циня.
Привалился спиной к беленой изгороди, подставил обветренное лицо солнцу...

- Скажи-ка, милая, кто это там сидит у изгороди,
день деньской приходя сюда, под стены нашего дома?
- Какой-то солдат, госпожа. Много их сейчас в городе,
возвращаются с войны по домам, а этот, вишь,
задержался. Что ни день, то торчит у изгороди.
- Позови-ка его в гостевые покои, милая,
да найди мне жемчужное покрывало.
- Слушаюсь, госпожа.
Эй, чего расселся, безродный? Посмотри на меня,
бесстыжий, да поблагодари госпожу мою!
Велит тебе идти в гостевые покои, видно,
сильно ты ей надоел!
- Слова твои - мед, красавица.
- Расскажи мне, солдат, откуда ты?
И зачем ты сидишь у изгороди?
Неужели нет тебе родины, нет очага домашнего?
- Я с войны, госпожа, ну а прежде
на другой был войне, и ранее...
На век наш войн предостаточно.
Шли солдаты на войну через город,
и в том городе услышал я музыку.
Струны циня ласково гладили чьи-то руки,
мягкие, нежные... И решил я тогда,
что играет на цине прекрасная девушка.
Глаза ее будто звезды, волосы - черная лава,
кожа нежнее персика, зубы белее жемчуга...
Сто смертей в бою меня минули -
я в душе своей слышал музыку.
Полюбил я ту деву нечаянно, невозможно,
нежданно, негаданно...
А с войны на войну возвращаться -
мне опять через этот же город.
А к войне, как к жене, не торопятся -
вот и стал я ходить под изгородь,
слушать нежную циня музыку.
- Ну а если за цинем не девушка,
а старуха хромая, уродливая,
или толстая, или кривая, что тогда?
- Госпожа, такое немыслимо.
Быть не может, чтоб эту музыку
порождало что-то уродливое.
Может, внешне она не красавица,
пройдешь, не заметив, на улице,
да только ее прекраснее нету на всем белом свете.
Полюбил я ее, не видя,
за одни только пальцев движения,
так неужто ее разлюблю я,
будь она стара или горбата?
- Расскажи мне, солдат, побольше
про эту прекрасную деву,
я сочиню о ней песню и тебе подарю на память.
Песню про девушку с цинем,
полюбившую когда-то солдата,
что, проходя через город,
на ее окно обернулся...

...Нежные пальцы ласкают струны циня, перебирают мелодию,
словно жемчужные бусы: - ждала-вернулся-нашел-дождалась...

@темы: Каноны Возвращения, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

18:57 

Гексаграмма 55. Фын. Изобилие.

Рассказчик историй
Приходили к нему люди, спрашивали:
зачем спишь на соломе, укрываешься листьями, подбираешь у харчевни
рис рассыпанный? Уж не болен ли?
Здоров, - отвечал, на другой бок переворачивался.
Что лежишь под открытым небом, не строишь дом себе,
не покупаешь покрывала парчовые? Уж не беден ли?
Богат, - отвечал, метал гостям под ноги золото.
Почему проводишь время в пьянстве и праздности, не работаешь в поле,
не возносишь богам хвалы? Уж не разбойник ли?
Ничего не отвечал, закрывал глаза, отмахивался от людей докучливых.
Шумели люди, грозились побить его палками, гнали прочь из деревни.
Уйду, - отвечал, подхватывал жбан вина да и шел прочь не спеша.
Ночевал в лесу под деревом, пил натощак воду родниковую,
улыбался летнему солнышку.
Все самое ценное с собой носил - песни старые, давным давно сочиненные,
слова тихие, однажды сказанные, лица любимых - в памяти.
Зачем ему дом да земля, да золото?
Дурак строит дом, вешает занавеси, покупает покрывала парчовые,
да сидит три года один, не видя никого, кто пройдет через занавеси.
А он, пожалуй, сначала найдет ту, кто будет жить в доме
и ждать его с поля день ото дня, насыпать рис в глубокую миску,
ставить чайник с вином на огонь...
Ну а пока всего у него в изобилии - ветра, воды, огня, земли и дерева. Одному много ли надо?

@темы: И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

20:49 

Гексаграмма 42. И. Приумножение.

Рассказчик историй
Из Канонов Возвращения

Женщина идет по рынку, опустив голову, ее щеки ласкает серая дымчатая вуаль.
За спиной у нее шепчутся: "Серая вдова идет, смотри, идет серая!"
Женщина каждый день покупает на рынке мясо, покупает душистый рис,
тмин, кардамон, жгучий перец и немного тимьяна.
Приходит домой, ставит на огонь казан, варит плов - ах, как пахнет!
Сидит у окна - ждет. Темнеет. Никто не приходит. Вдова гасит лампаду
и уходит спать. Встает утром, выносит казан из дома, раздает плов нищим -
в каждую щербатую чашку, а их много протягивают - весь город знает,
что у дома Серой вдовы по утрам можно поесть ароматного плова.
"Совсем с ума сошла, бедная", - шепчутся. "Муж с войны не вернулся", - сочувствуют.
Опадает пыль за серым покрывалом - смеются. А ей ничего.
Серая женщина день ото дня идет на рынок, покупает мясо...
А весной однажды на рынок явилась в алом, под вуалью праздничной.
Плов не успел остыть, когда он вошел в дом, подхватил жену на руки,
закружил по кухне, припадая на ногу. Щетина седая, колючая,
на щеке полоса багровая...
А наутро окрестные нищие уплетали душистый плов из щербатых чашек.
И ходит на рынок женщина в золотом, зеленом и алом,
покупает мясо и пряности, рис душистый, рассыпчатый,
варит плов вечерами да раздает голодным на улице,
как бедою осенней делилася, так и счастьем весенним делится.

@темы: Каноны Возвращения, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

19:44 

Гексаграмма 43. Гуай. Выход.

Рассказчик историй
И снова Каноны Недолжного.

Оглянись - быльем поросла дорога, по которой ты пришел сюда.
Бейся, кидайся на колючую изгородь памяти, ищи - не найдешь ее.
Где тот ты, что парил над землей, улыбаясь встающему солнцу?
Нет тебя, нет тебя, нет тебя, незнакомый кто-то
стоит за твоим лицом, кривит твой рот в ухмылке, сверкает твоими глазами.
Что самое обидное, ты помнишь каждый шаг, каждое движение,
каждый взмах ресниц и каждое слово, произнесенное вслух,
но тот момент, когда не ты-ты стал тобой-не тобой ускользает,
прячется за туманом благоразумия.
Тело чужое, руки непослушные, и слова вылетают изо рта горькие, чужие.
А был ли ты тобой когда-нибудь? Кем был тот, кем ты был?
В твоей голове, как всегда, звучит музыка, но танец, который ты видишь,
становится незнакомым, не получается выхватить из него движения,
закружиться, как раньше, в лихой пляске с жизнью.
Был ли ты? Вспоминаешь, как было раньше, возвращаешь себе былые жесты,
былые привычки, ловишь силками былые мысли,
повисаешь сломанной куклой, запутавшись в нитях прошлого и настоящего.
Теряешь вкусы и запахи, цвета и ноты, вспоминая - как было раньше.
Бьешься, бьешься, раздираешь грудь о шипы терновника, ищешь дорожку назад,
ищешь то, что потерял, не зная было ли оно у тебя.
Отняли! украли! выронил! Вернуться, найти, отобрать у неведомого
то, не знаю что, то, не помню зачем, то, неизвестно откуда...
Не пускает терновник, рвет плоть на лохмотья.
Тебе не вернуться. Ты знаешь, есть выход.

@темы: слова мои - яд, Каноны Недолжного, И-Цзин Волчьего солнца

21:45 

Гексаграмма 51. Чжэнь. Возбуждение.

Рассказчик историй
Для кого-то время - гора, для кого-то - песок сквозь пальцы.
Только старухи рассказывают в сказках - жили-были во тьме веков
богоборцы, витязи, барсам снежным подобные.
Ах, ушло время, ушло безвозвратно! - стенают
не видевшие, не помнящие, не заставшие.
Да, их было много тогда - богоборцев -
и страшным было то время.
Тяжело убить бога, почти невозможно, но стократ проще
его создать.
Достаточно малого, тонкого, незаметного - никто не почует,
никто не узнает, а на свет появится новый бог,
взглянет в небо пустыми пока глазами. И нет бы убить его прямо сейчас,
он станет сильнее, когда его назовут по имени...
Много их было - богоборцев, покрытых спекшейся кровью,
бывших боготворцев, облаченных в багрянец.
Чтобы создать бога, нужно просто ненавидеть или любить - это без разницы -
кого-то так сильно, чтобы засыпать и просыпаться с его именем на устах,
чтобы кто-то владел всеми мыслями, чтобы тень его была видна
за всеми словами, всеми делами, всеми помыслами.
Твердить его имя, видеть перед глазами его лицо,
не делать ни вдоха вне мыслей о нем.
И однажды твой бог завладеет тобой, и ты будешь твердить ему молитвы,
не думая, не сомневаясь, не догадываясь...
А потом будет поздно. И если ты выживешь,
придется сменить багрянец боготворца на кровавый плащ богоборца.
А люди нынче разучились любить и ненавидеть -
тяжело убить бога, создать его - проще простого.
Но почему-то мои руки холодны от страха в это бесстрастное время.




@темы: песни бессмертного, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

22:25 

Гексаграмма 41. Сунь. Убыль.

Рассказчик историй
Ничейная ночь, а за ней почти две луны - ничейные дни.
Мертвые приходят в гости к живым,
живые идут на поклон к мертвым.
Ничейная ночь тянется унылой музыкой костяной флейты,
Ничейная ночь несется оглушительной поступью Дикой Охоты.
Из открытых холмов сквозняком холодная струйка
ветра с другой стороны щекочет шею.
Ничейное время разбивает часы в мириады осколков-усмешек.
Живые, не тревожьте не-мертвых.
Мертвые, не вспоминайте о не-живых.
Если забудешься ночью среди темных силуэтов деревьев,
оглянись. Видишь - волчьи глаза?
Верь людям с глазами зверей, их живое тепло
осветит тебе дорогу.
Ничейные перекрестки блестят в зеркалах,
манят музыкой битых бутылок.
Нежившие, не приходите к неумершим.
Бессмертные, обходите стороной зажившихся.
Ничейный Канон прячет время под кисею.

Невесомая, невидимая, неслышимая тень ласкается к спящему,
ищет тепла, настойчиво требует страсти...
...И с беззвучным криком осыпается осколками серого льда,
увидев вместо лица зеркало Ничейного Канона.

@темы: И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

Пыль на сапогах, пыль на глазах, пыль на душе

главная