• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: слова мои - яд (список заголовков)
22:49 

Гексаграмма 33. Дунь. Бегство.

Рассказчик историй
знаешь, я видел сон, в котором я бежал по лесу
да, просто бежал всю ночь, вдыхал полной грудью прохладный воздух,
пахнущий мокрой землей и какими-то неизвестными мне цветами
и я знаю, что если бы это было на самом деле, то я давно задыхался бы и хватал
ртом клочья сумерек.
а так я просто бежал, отмерял шагами нити лесных тропинок
и было мне так хорошо...
я проснулся от того, что перебирал ногами во сне и долго не мог понять,
почему же я так радуюсь этому сну, почему я чувствую себя измененным
прошло много времени, несколько лет и еще пара месяцев,
прежде чем я осознал, что такое чувство бывает, когда бежишь
не от кого-то
не к кому-то
не зачем-то
и даже не от себя или к себе.
такое бывает, когда бежишь для себя - просто потому, что хочешь бежать.

@темы: И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

23:21 

Гексаграмма 13. Тун жэнь. Единомышленники.

Рассказчик историй
Айя, айя, собираются на той
люди моей крови,
стоящие за моей спиной,
за спиной моего сердца.
Айя, айя! Выхожу на закате в степь,
собираю в узел косы,
дую в большой рог и пою протяжную песню
четырем ветрам, шестнадцати ветеркам,
ста восьми ветерочкам:
ветры, ветры мои, ветерки, ветерочки,
летите в степь, шепните ковылю,
скажите реке, напойте облакам:
я собираю большой той,
я зову на него людей моей крови,
стоящих за спиной моего сердца.
Я пою протяжную песню, освобождаю косы,
они хлещут меня по щекам, по плечам,
когда я кружусь в дикой пляске -
айя, айя, братья мои!
Айя, айя, собирайтесь на той!
Я знаю, ветры степные донесут до вас мою песню,
вы придете к моему костру, где бы вы ни были,
когда бы вы ни были,
я знаю.
Сколько раз уже моя песня собирала вас вместе?
Я жду вас. Вы придете, и снова в нашей степи
будет той.

@темы: слова мои - яд, И-Цзин Волчьего солнца, степные песни

01:55 

Рассказчик историй
- Ллэро...
- Что, Айррэл?
- Не уходи, ллэро. Со мной что-то не так.
- Что такое, мальчик мой? Позвать Поглощающую Звуки?
- Нет, ллэро. Со мной другое. Я не знаю, что. Не уходи.
- Тебе больно? Плохо?
- Нет. Мне не плохо. Не больно. Не страшно. Мне никак. Пусто мне, ллэро. Ты останешься?
- Да, Айррэл.
- Почему так, ллэро? Мир внезапно стал таким огромным, таким красивым, а мне пусто? Я вижу намного больше, чем раньше, мне кажется, я могу увидеть все сущее, но не могу увидеть сам себя. Как будто я перестал быть частью мира, и я есть только в пустоте. Я - пустота, которую наполняет сила, ледяной сосуд для кипящей воды. Я не знаю, что со мной. Я не знаю, что с этим делать. Но мне не страшно. Я больше ничего не боюсь, ллэро.
- Ты очень устал.
- Нет. Я устал, но совсем не устал. Почему?
- Я не знаю. Там, откуда ты вернулся, все по-другому.
- Оттуда не возвращаются? Я чудовище, ллэро? Тогда я просто забыл, кто я. А потом, когда вспомнил, вдруг перестал быть тем, кем стал, и снова стал тем, кем был. А они не хотели, чтобы я возвращался, они кричали, звали меня. А я слышал, но не слушал. Я просто не слушал их, и они не смогли до меня докричаться, и ушли.
- Кто они, мальчик?
- Голоски. Те, которые зовут туда. Раз они не смогли докричаться до меня, значит, я больше не человек? Совсем не человек?
- Нет. Не так. Ты человек. Ты настоящий человек. Просто так получилось, что ты можешь их не слушать. Радуйся, Айррэл.
- Не могу. Мне не радостно. И не грустно. Я пустота.
- Неправда. Просто...
- Неважно. Просто не уходи. Я смогу привыкнуть. Ведь правда?
- Конечно. Конечно, мой мальчик.

@темы: битый лёд, слова мои - яд

23:23 

Гексаграмма 14. Да-ю. Обладание великим.

Рассказчик историй
Белый шелк, голубая вязь, золотые шнуры - на плечах лежат.
Сколько лет прошло, помнишь ли ты, Император,
как ты стоял перед лестницей к алтарю и молил всех богов о том,
чтобы ни разу не сбиться и не упасть на этих двуста шестнадцати ступенях?
Помнишь ли ты, как ты был младшим сыном императора,
помнишь ли ты мальчика, поправляющего воротник церемониальных несшитых одежд?
Конечно, помнишь. Ты давно научился правильно держать голову,
твои волосы скоро начнут сливаться по цвету с накидкой,
твоего лица давно не касалось солнце, но все так же вперед выдаются ключицы.
И за ширмою этих одежд я вижу все того же мальчишку,
который шел вверх по ступеням и молил всех богов сделать императора вечным.
Я был слишком молод, чтобы это запомнить, но я вижу это в твоих глазах, Император,
я вижу это в твоих глазах цвета осеннего неба, цвета отточенной стали,
цвета забвения, что укрыло своим одеялом всех, кто был близок тебе тогда.
Знаешь ли ты, Император, как я хочу увидеть тебя прежним?
Я увижу тебя тогда, не сердись, мой Император. Это всего лишь искусство.
Тебе незачем знать, из чего сделаны мои краски.
Даже больше того, тебе и не нужно знать. Пусть каждый из нас делает то, для чего он рожден.
Я напишу твой портрет. Как считаешь, тот мальчик стоил того, чтобы кто-нибудь
спустя тысячу лет увидел его в угле и свинцовых белилах?


За Императора и его Художника спасибо AlcoHoller

@темы: Повелитель, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

02:24 

Гексаграмма 22. Би. Убранство.

Рассказчик историй
Белый шелк, голубая вязь, золотые шнуры - по плечам скользят.
Перед глазами качаются бусины, голову надо держать очень прямо. Стянуты волосы.
Концы пояса должны быть строго равной длины, иначе - к несчастью.
Пояс непривычно легкий, под правой ладонью пустота неприятно холодит пальцы.
Главное - не упасть, поднимаясь по ступеням к алтарю, лишь бы не подвело колено,
лишь бы удержали ноги, лишь бы не порвался ремешок на обуви...
Еще раз проделать все движения с самого начала и до конца,
повторять слова, смешно шевеля губами - не сбиться, только б не сбиться.
Во рту сухо и губы потрескались, перед глазами пляшут мелкие черные мошки -
неужели все - от волнения? Главное - не упасть, это можно твердить, как заклинание,
но тогда упадешь непременно, лучше думать о чем-нибудь отвлеченном...
С левого плеча постоянно спадает накидка, тянет за собой несшитые одежды,
шея темная от загара, а плечи кажутся молочно-белыми, и нужно вскинуть руку,
чтобы вернуть одежды на место, а то становится видна левая ключица,
дерзко и в то же время беззащитно, словно крыло сокола-слетка, выдающаяся вперед...
Скоро будет пора, скоро откроются двери, и десятки тысяч глаз будут смотреть,
ловить каждое движение, ждать каждого шага, с замиранием сердца следить,
как бывший младший сын Императора с каждой секундой становится кем-то другим.
Лестница к алтарю - двести шестнадцать ступеней. Главное, не упасть,
и дойти до конца, и ни разу не сбиться, и тогда к десяткам тысяч глаз обратится
наследник императорского трона.

@темы: Повелитель, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

00:16 

Гексаграмма 38. Куй. Разлад.

Рассказчик историй
Зачем нести то, что не можешь нести?
Прости, отпусти, сбрось с плеч тяжкий груз и живи.
Прости себя, отпусти себя, ты ничего не изменишь там,
где все решено.
Ты ведь столько раз убеждался, что не миновать того, чему быть,
так зачем же противиться воле судьбы, зачем идти против
предназначения,
ведь в итоге все будет как должно все равно
и судьба не заметит твоих смешных усилий.
Отпусти себя, прости себя, ведь это не ты загадал грядущее,
не ты расчертил пути небесных светил,
ты всего лишь песчинка в часах, что переворачивает худая рука
с длинными пальцами,
с сухой и темной от солнца кожей, рука самого
Времени.
Что не дает тебе бросить, забыть, чье это чужое сердце бьется у тебя
под ребрами?
Неужели все это время в тебе жило безумие, наматывало твои нервы
на кулак?
А как иначе можно объяснить то, что ты вставал раз за разом, даже когда
после падения не мог даже дышать,
иначе зачем ты полз на брюхе, когда уже не мог удержаться на ногах,
если знал, что все предначертано,
и чему быть - тому быть?
Прости себя, отпусти себя, мелькай и дальше яркой полоской,
цветной спицей в безжалостном колесе.



А вот и Каноны Недолжного. Я, оказывается, тоже умею про них рассказывать.

@темы: Каноны Недолжного, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

22:34 

Гексаграмма 48. Цзин. Колодец.

Рассказчик историй
Ах, как легко утонуть в твоих глазах, как легко заблудиться на тропах твоих пальцев,
как легко оказаться в одежде из волос твоих, как легко потеряться в морщинках на твоем лице!
Ах, твои движения словно фигуры танца, отточенны и изящны, уверенны и легки!
Ах, твой голос льется песней родника, шепотом ветра в склоненных ивах!
Но почему ты бежишь от меня, почему не даешь к себе прикоснуться?
Неужели кожа твоя покрывается язвами от нежных прикосновений, неужели губы твои иссохнут от поцелуя?
Отчего твое сердце бьется так ровно, отчего холодны твои пальцы,
отчего в твоих глазах я не вижу ничего, кроме себя самого?
Почему ты безмолвно уходишь, растворяясь в зеркалах и тенях,
почему мне кажется, будто я потерял сам себя или по крайней мере какую-то часть, необходимую мне для жизни?
В недосказанном облике тени всегда есть что-то невероятно притягательное,
будто в ее смутном силуэте ты угадываешь самого себя, свои жесты и привычки,
манеру говорить и держать голову, все, что ты любишь...

Почему я увидел тебя спустя всего несколько лет, и ты был абсолютно другим?
Я же помню тебя иным, я помню тебя... Я помню тебя? Я помню тебя - собой...
Отбрасывать тень - не значит владеть ей, это всего лишь значит - отбрасывать тень.
Я так любил себя в тебе, что не смог принять правду свободным разумом.
Когда я любил тебя, то я любил себя так, что не мог полюбить никого другого.
Тени будут плясать в отблесках огня - они не знают, кто отбросит их через мгновение
и наслаждаются танцем, в котором они свободны.

@темы: Каноны Теней, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

23:56 

Гексаграмма 16. Юй. Вольность.

Рассказчик историй
Я пьян своей свободой, она обжигает мне горло
мои пальцы липкие от свободы, от нее у меня двоится в глазах.
Возможность выбора сводит меня с ума
я танцую на улицах городов, что ложатся под меня словно шлюхи
я срываю голос свой песней, что рождается где-то вовне
я стою на вершине, на которую никто до меня не поднимался
... А все потому, что я запретил себе видеть и просто пошел вперед
не оглядываясь, не ища кого-то взглядом, не пытаясь кого-то догнать
Один раз я споткнулся и чуть не упал, но вовремя вспомнил
что должен закрыть глаза и не думать о том,
кто идет впереди меня, чью спину я вижу вдали
Это оказалось так просто, так сладостно и легко
что я почувствовал себя звездным ветром
Огромное черное небо, которое есть - бесконечность
Огромные яркие звезды и несущийся в никуда отовсюду
звездный ветер
Если бы я мог показать тебе это... Но я не могу
Ты не должен видеть чужую свободу, если хочешь найти свою
Просто закрой глаза и шагай вперед, не бойся
Я не буду тебе говорить, что ждало меня на расстоянии шага
Тебя будет ждать другое. Обрыв - это тоже дорога
путь свободного падения из никуда к повсюду...
Не слушай меня, я говорю бессвязно
я пьян своей звездной свободой...


Иллюстраций пока нет по техническим причинам. Будут.

@темы: Каноны Шага, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

23:57 

Гексаграмма 32. Хэн. Постоянство.

Рассказчик историй
Превратил свое тело в скалу
и стоишь, подставляя грудь порывам ветра.
Превратил свою душу в камень
и живешь с твердым комком в груди.
Превратил свои глаза в зеркало
и каждый, кто смотрит в них
видит свое отражение.
Пусть смотрит на свое искаженное лицо,
тебе нет дела.
Ты, бессердечный подонок,
готовишься к самому жестокому убийству
в своей жизни.
Ты точишь свой нож, пробуя пальцем лезвие.
Ты проверяешь на прочность древко копья.
Ты сверлишь, грызешь породу,
рассыпаешь у подножья утеса
серый дымный порох.
Когда все свершилось, по твоему лицу пробежали
морщины-трещины,
по твоим рукам зазмеились
синие русла вен.
Твоя боль никуда не делась, сердце твое не забилось,
но вдруг стало можно дышать -
мерзавец без чести и совесть,
сегодня ты убил самое дорогое, что у тебя было.
Сегодня ты убил свою надежду
и теперь снова можешь жить.

@темы: И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

02:14 

Гексаграмма 23. Бо. Разрушение.

Рассказчик историй
Только песок.
Сколько бы я ни оглядывался вокруг,
сколько бы ни ходил кругами,
я увижу только песок.
Река стала болотом, на высохшей трясине выросли деревья,
из древесной трухи проросли травы степные,
и память тысячелетий похоронил песок.
Нет ни стен, ни камней,
ничего не напоминает о том, что здесь когда-то
бурлила жизнь.
Впрочем, это место и сейчас не мертво:
скользят меж песчинок змеи, греются на солнце серые ящерицы,
пауки и скорпионы выглядывают из своих норок.
Пожалуй, на пепелище мне было бы возвращаться проще,
чем в молчаливое песчаное безмолвие.
Я до сих пор не могу понять, зачем я сюда вернулся,
ведь когда я уходил отсюда, мне была одна дорога - вперед.
Вопреки своему же желанию, я все это время помнил место,
которое покинул, потому что не мог остаться,
а теперь цена моей памяти - пригоршня песка.
Что ж, песок послужит мне ложем.
Я отлично усвоил урок:
вечность имеет весьма мало общего с вечной жизнью,
она куда больше похожа на вечную смерть.
Только песок...




@темы: песни бессмертного, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

02:25 

Рассказчик историй
Я научусь не думать о тебе
я научусь не чувствовать тревогу
я научусь не следовать судьбе
я научусь не выбирать дорогу

я научусь не ощущать озноб
не видеть снов, не слышать голоса
я научусь, и мой хрустальный гроб
останется забавой небесам.

Я научусь испытывать ничто
в полете через небо по дуге
я научусь не верить ни во что
я научусь не думать о тебе.

@темы: слова мои - яд

00:17 

Гексаграмма 10. Ли. Наступление.

Рассказчик историй
После того, как наступит ночь, не вздумай остаться рядом со мной.
Пообещай, что уйдешь до того, как землю обнимут сумерки.
Когда наступает ночь, я становлюсь кем-то другим
и я не знаю, куда уходит тот, кого ты знаешь.
Тот, кто приходит ночью, не лжет - не умеет, не хочет, не может,
он не говорит ни слова, из горла его вырывается сдавленный рык,
глаза его сверкают искрами пламени, имя которому - честность.
Тот, кто приходит ночью, никогда не сдается,
не знает, что это такое. Он всегда получает то, чего захотел,
его клыки впиваются в горячее тело дичи, имя которой - сила.
Тот, кто приходит ночью, не любит смотреть в зеркала -
ему не нравится смотрящий оттуда зверь, от которого пахнет опасностью,
он опасен, слышишь меня, опасен!
Я знаю, тебе бесполезно рассказывать, бесполезно тебя предупреждать.
Ты сделаешь вид, что уйдешь, а сам будешь ждать темноты.
Только, знаешь ли, я не уверен, что ты захочешь дождаться утра:
Тот, который приходит ночью, вопреки твоим ожиданиям,
очень похож на меня. Знаешь ли, он - это я. А я - это он.
Просто тот, кто приходит ночью, не будет терпеть,
не умеет прощать и не хочет ждать.
Тысячу раз подумай, хочешь ли ты наступить тигру на хвост?
Ты можешь сыграть со смертью - вдруг тигр тебя не укусит?



@темы: Каноны Зверя, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

20:02 

Рассказчик историй
Маршал Гэрэайлен умудрился простудиться в самый разгар душного степного лета. Обоз тащился медленно, и маршал, изнывая от скуки, нахлестывал коня, носясь кругами. Так и влетел с разгона в студеную быструю речку - уже в темноте, перед самым привалом. Два дня он держался, сердито хлюпая носом и оглушительно кашляя на подчиненных, но когда до города оставалась четверть перехода, вдруг начал заваливаться на сторону и кулем свалился с седла на руки расторопных порученцев. Дружно решив, что требования посадить его обратно на коня являются ничем иным, как горячечным бредом, подчиненные устроили неразборчиво сквернословящего маршала в возке и подхлестнули волов.
Встреча, устроенная градоначальником, по местным меркам была невероятно пышной, но уставшее от долгого перехода войско отмахнулось от скудных даров степи и занялось собственным расквартированием. Наконец-то задремавшего Гэрэйалена предъявили лично градоначальнику и прозрачно намекнули, что о любимом командовании необходимо заботиться, как о родном, и ни в коем случае не выпускать из постели. Для верности тысячники унесли с собой маршальские штаны и сапоги.

- Доменис а'Рреми! Как вы можете объяснить свои действия? - не сказать, чтобы регис Аллиантарис был действительно разъярен поступком одиннадцатилетнего домениса а'Рреми, но объяснений он действительно желал. Характер у маленького домениса с каждым годом становился все тяжелее и тяжелее, как и рука, но мальчишка был достаточно умен, чтобы не затевать на пустом месте драки с соперниками, значительно превосходящими его по росту и силе. Наследник домена а'Двай, которому пару лун назад сравнялось пятнадцать, зажимал рукой разбитый нос, но вид при этом имел независимый - как, судя по всему, ему казалось.
- Он нанес оскорбление, - в правом глазу Рэа горела ненависть. Левый заплыл огромным синяком.
Толльрайн а'Двай фыркнул в ладонь.
- Кому?
- Мне. Моему отцу. Моей матери. Величайшему.
Регис заинтересовано поднял бровь.
- Толльрайн а'Двай, объяснитесь.
- Величайший, он...
- Просто повторите мне то, что сказали доменису а'Рреми. Не постеснялись перед Небом, передо мной, недостойным, стесняться нечего.
Толльрайн вздохнул, разбрызгав кровь из ладони, и как в омут бросился:
- Я сказал ему, что хорошо быть бастардом региса и позволять себе все, что захочется.
- Вы свободны, а'Двай. Уйдите.
После того, как Толльрайн поспешно вышел, радуясь, что легко отделался, регис поманил к себе юного а'Рреми.
- Ты ударил его за эти слова, Рэа?
- В первый раз он выразился несколько иначе, но в целом - именно за эти.
- Ты доменис, Рэа, а не сын слуги и даже не сын региса. Удар в лицо - больше не для тебя, - видя возмущение на искаженном от побоев лице мальчика, Аллиантарис усмехнулся. - В следующий раз вызови его на дуэль. Урежь поставки леса в домен а'Двай. Выстави его идиотом перед дочкой начальника стражи. Никогда больше не давай никому понять, что ты разгневан. Понял, сынок?
- Да, Рис. Я понял.
- Скажи... Ты правда пришел в ярость из-за того, что Толльрайн назвал тебя моим сыном?
- Нет, Рис. Я ударил его за то, что он посмел предположить, что мама и ты могли обмануть отца. Я был бы счастлив быть твоим сыном, но у меня уже есть отец.
- Папа, братик, вы ругаетесь? - детский голосок прозвучал вдруг совсем рядом. Наследник регимены Демиантарис, четырехлетний карапуз Дис держался за раму ширмы и смотрел на региса и Рэа очень серьезными глазами.
- Нет, малыш, - регис улыбнулся мальчику.
- Братик, а кто тебя стукнул? - спросил Дис, повисая на ноге у Гэрэйалена. Маленький и щуплый Рэа покачнулся, но устоял и потрепал его по голове.
- Никто, Дис. Я упал. Пойдем играть?
- Пойдем! Папа, я пойду играть с Рэа!
Регис смотрел вслед мальчикам, и вид у него был неожиданно уставший.

Самым паскудным в маршальской болезни было то, что Рэа завис между горячкой и выздоровлением. Жар был недостаточно силен для того, чтобы провалиться в забытье, но и подниматься с постели не давал. Не привыкший болеть Гэрэайлен злился и швырял в стену пиалами с целебным отваром. Пиалы до стены не долетали. Градоначальниковых слуг он распугал в первые же несколько часов, и за ним взялась ухаживать невестка правителя - вдова его сына. Рано состарившаяся, но все еще красивая женщина, в чьей фигуре угадывалась былая легкость, нисколько не смущалась ни площадной бранью, ни сальными шуточками, ни капризами хворого домениса. На все его требования она отвечала тремя словами: "Встань и возьми". Рэа раз за разом пытался, раз за разом падал, пройдя несколько шагов, бывал возвращен в постель и на некоторое время успокаивался. Заходившие справиться о здоровье командира тысячники старательно делали вид, что не слышат хриплой ругани, перемежаемой надсадным кашлем, из-за двери, надежно запертой на засов, громко отчитывались той же двери в проделанной работе и спешили убраться подальше, к работе, которой хоть и было немеряно, но которая хотя бы не представляла опасности для жизни.
На четвертый день их ждал приятный сюрприз. Выходя из дверей маршальской комнаты, градоначальникова невестка подмигнула им и посторонилась, пропуская их внутрь. Осунувшийся, с кругами под глазами, Гэрэйален сидел, привалившись спиной к стене, и пил что-то пахучее из большой глиняной пиалы.
- Дэвы с вами, шелудивой псины дети. Долечусь и приму командование. Штаны верните.

@темы: слова мои - яд, сын Серебряной звезды

00:10 

Поэзия Второго халифата.

Рассказчик историй
Из цикла "Семь столпов печали" Кийрама, прозванного Прокаженным.

Никто не сравнится с режиной,
Ни пэри, ни смертная дева:
Глаза ее словно топазы,
А тело белее снега,
Губы ее слаще меда,
Волосы - лунное злато,
Голос ее словно ветер,
Ласковый ветер с востока.
Льдистый огонь в ее сердце,
Пальцы - смычком по струнам...
Глаз я поднять не смею,
Боясь оскорбить сиянье.
И что бы ни пели чангиры,
Кого бы ни славило небо,
Я знаю, что нет прекрасней
На свете моей режины.

Пометка на полях: Поэтам позволено многое, но высказывать предположения об оттенке тела жены халифа Аншанти было явно плохой идеей для Кийрама.
Узнать, не тогда ли его лицо познакомилось с каленым железом.
Заказать еще красного, найти...
(далее неразборчиво)

Записная книжка домениса Гэрэайлена а'Рреми, маршала Запада.

@темы: слова мои - яд, сын Серебряной звезды

23:56 

Старые записные книжки словно детские ботинки

Рассказчик историй
Носить не будешь, а выбросить жалко.

Вот эту песню я не пел лет шесть, и вообще забыл о ее существовании:

Апрельская песня


Зимний триптих, который был написан в то время, когда я слушал только Летова и Янку и чуть не сошел с ума

читать дальше

То, что писал, не упомню когда, но мог бы написать и сейчас
Молитва

@темы: слова мои - яд

22:36 

Гексаграмма 18. Гу. Исправление.

Рассказчик историй
Айя, айя, кто смотрит на тебя из темной ниши?
Айя, смотри-ка, вы так похожи, разве что у того
меньше в волосах седины, меньше морщин в уголках глаз,
зато глубже складки у рта - похоже, он улыбается чаще.
Айя, айя, откуда он взялся? Почему он стоит
и смотрит, и смотрит, поправляет плащ, тугим узлом завязывает косы,
проводит рукой по лицу - устал?
Айя, почему ты на него так смотришь, как будто видишь
что-то неведомое, как будто видишь его в первый раз,
как будто не хочешь его отпускать, как будто способен его полюбить,
как будто способен его принять,
как будто это кто-то другой?
Откуда же он вернулся, из какой темноты, почему ты не знаешь,
о чем говорить с ним, почему же ты зол на него, на себя?
Почему ты знаешь, что он ответит, на твой вопрос, который не задан?
Айя, айя, не стой возле зеркала. Он никуда не уйдет.



@темы: Каноны Зверя, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

23:05 

Гексаграмма 9. Сяо-чу. Воспитание малым.

Рассказчик историй
Где ты был, мой мальчик? Почему на губах твоих кровь?
Отчего дрожат твои руки, и взгляд блуждает, словно у безумца?
"Этой ночью был дождь", говоришь ты и снимаешь промокший плащ.
"Наконец-то", говоришь ты и протягиваешь к огню руки.
Ты слышишь меня, мой мальчик? Ты отвечаешь мне невпопад.
У тебя на сапогах мокрая грязь, у тебя рубашка порвана.
"Завтра будет солнечно", говоришь ты и поводишь плечами.
"Тучи уйдут за ночь", говоришь ты и делаешь глоток из глиняной кружки.
А потом твое лицо словно оттаивает и ты улыбаешься мне.
Я уже и забыл, когда ты в последний раз мне улыбался.
От твоих мокрых волос пахнет лесом, грозой и чем-то еще,
я раньше не слышал этого запаха. Наверное, так пахнет чистота.
Мне все равно, где ты был. Намного важнее, что ты наконец-то вернулся.



@темы: Каноны Возвращения, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

23:40 

Гексаграмма 1. Цянь. Творчество.

Рассказчик историй
Весь мир замирает в почтительном молчании, когда по тонкому шелку
скользит изящная кисть.
Черная тушь - казалось бы, так просто! - быстро впитывается
изысканной тканью,
превращаясь из будущего в настоящее, и сразу же, неуловимо -
в прошедшее.
Кисть скользит по шелку: вот заснеженные вершины гор, вот ручьи,
а вот перевал,
вот человек в накидке из лебяжьего пуха поднимается вверх,
к самому небу,
вот с другой стороны гор ему навстречу идет войско,
качаются бунчуки...
Кисть скользит по шелку: вот лес, в котором за кронами древ
не видно неба,
вот хижина на берегу реки, и женщина с ликом прекрасней луны
идет за водой,
вот к ней выходит из леса охотник с богатой добычей,
улыбается ей,
вот маленький мальчик выбегает из дома и смеется от счастья -
родители рядом.
Кисть скользит по шелку: перерублено древко, и гордое знамя
падает вниз,
вот у самой земли его подхватывает воин в иссеченных доспехах,
вздевает к небу,
вот грозная песнь разносится над полем, и ее подхватывают
и живые, и мертвые,
вот хохочет, крутясь в седле, молодой генерал с лицом,
забрызганным кровью...
Кисть скользит по шелку, и в каждом ее движении скользит
чья-то жизнь.
А небесный каллиграф так увлечен работой, что не может
прерваться...





@темы: И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд, чужие жизни

21:25 

Гексаграмма 11. Тай. Расцвет.

Рассказчик историй
Она смотрит на цветущую степь, вдыхает аромат разнотравья.
Разные, разные, такие разные цветы, их яркому покрывалу завидует радуга.
Когда она умрет, из нее тоже вырастут цветы, как из любого живущего.
Она хочет думать, что над местом, где найдет последний приют ее плоть
будут расти тюльпаны, обязательно желтые, с махровыми мягкими краями.
Она смотрит на цветущую степь и видит лица тех, кто сидит на небесной кошме:
вот голубые глаза ее матери, капли небес - незабудки,
вот темно-алые маки кровью ее отца разлились по степи,
вот терпким запахом чабреца ласкает ее старая бабушка,
знать бы где, за какими холмами расплескался шалфей ее брата...
Она знает, что в каждом живущем растут цветы,
она все еще не может смириться с тем, что полюбила
терпкий запах и горечь полыни, но ее сердце,
ее мудрое сердце влечет ее за собой, вдаль и к самому небу.
На ее губах остывает горечь, и она хочет жить долго-долго,
до самого конца ощущая вяжущий привкус жизни,
и с небесной кошмы увидеть тюльпаны в море полыни.





@темы: степные песни, слова мои - яд, И-Цзин Волчьего солнца, чужие жизни

15:13 

Рассказчик историй
Рэа резко садится на кровати. Его окружает темнота комнаты дешевого постоялого двора, и пламя перед глазами медленно гаснет, неохотно растворяясь в этой темноте. Гэрэайлен а’Ррэми, доменис а’Ррэми , маршал а’Ррэми, едет вступать в новую должность. В ссылку едет маршал а’Ррэми, которого в армии до сих пор зовут «генерал Гэрэайлен».
- Ты кричал во сне.
Пламя перед глазами гаснет, и сквозь темную пелену начинают проступать очертания окружающих предметов и не только. Он уже и забыл про шлюху, которой вчера зачем-то заплатил. Заплатил, привел в комнату и был с ней неожиданно для себя самого нежен. А потом свернулся клубком, уткнувшись носом в стену, и думать забыл о чернявой девахе. А проснулся он лежа на спине. После кошмаров всегда так бывает.
- Я тебя разбудил? – какая ему разница?
- Неважно. Спи, тебе ехать далеко.
- Не хочу спать. Иди сюда, - чернявая льнет к нему, прижимается нагим прохладным телом. А потом он все-таки засыпает и уже сквозь сон слышит:
- Спи, я посторожу. Моя бабка ведьмой была…

- Ты кричишь во сне, - регис не спрашивает, регис утверждает. Девятилетний Рэа хмуро кивает, сжимая кулаки. Кто разболтал? Вредная старуха-нянька? Дура-служанка? Дядька, то ли учитель, то ли телохранитель, то ли и то, и другое одновременно? Выпорю, думает мальчик. Вот вырасту – и выпорю.
- Сны плохие снятся? – когда регис задает такие вопросы, на них нельзя отвечать просто «да». «Нет» отвечать можно, но только если это правда. Рэа вздыхает и садится на пол, у ног правителя. Так, чтобы владыка не видел его лица.
- Снится. Всегда один и тот же. Как будто снова наш дом горит, меня мама за руку тянет к выходу, а я вырываюсь. Потому что там в огне стоит папа. И горит, - голос мальчика дрогнул, как будто бы он сдерживал слезы.
Регис Аллиантарис знал, что на самом деле было не так. Маленького Рэа из горящего дома вынес слуга. Комната мальчика была в другом крыле, и он никак не мог увидеть своего отца. Да и доменис а’Ррэми к тому времени был уже мертв, погребенный под горящими балками, из-под которых за миг до падения вытолкнул жену. Но кошмарам ведь не прикажешь, так? Даже всесильный владыка Аллиантарис не может приказывать кошмарам, даже своим собственным. А Рэа справился с собой и продолжал:
- Я от мамы вырываюсь и бегу к папе, чтобы ему помочь, вывести на улицу. А он меня отталкивает горящими руками. Мама кричит, а он отталкивает меня и горит. Потом падает крыша, я кричу и просыпаюсь. Рис, - мальчик резко обернулся. – Кто правит сейчас доменом Рреми?
Регис вздрогнул от неожиданности: слишком быстро его воспитанник перескочил с одного на другое.
- Муж твоей старшей сестры, мальчик мой.
- Он хороший человек, но он не а’Ррэми, - тихо сказал Рэа, а потом встал и низко, по-придворному, поклонился.
- Через десять лун мне исполнится десять, и я получу право на родовое имя. Я прошу позволения самому править своим доменом, - и тут же вместо юного наследника перед регисом оказался его маленький воспитанник. – Пожалуйста, Рис. Я научусь. Я выучу все законы. Я уже начал…
- Разумеется, Рэа. Ты станешь доменисом в день своего десятилетия.
Мальчик выпрямился и улыбнулся в глаза владыке – невозможный ребенок, зовущий величайшего домашним именем. Разумеется, - регис улыбнулся в ответ – полноправным доменисом он не станет до своего совершеннолетия. Но ответственность нужно выдавать небольшими порциями, чтобы она не перебила хребет.

Когда опальный маршал проснулся, только начинало светать, но девушки в комнате уже не было. На табурете, стоявшем у кровати, тускло блестели монеты. Рэа удивленно покачал головой и отбросил одеяло. Заслышав грохот, в комнату ворвались охранники, едва не вынеся дверь. Их зрелищу предстала совершенно непристойная картина: табурет валялся на полу, вокруг него раскатились монеты, а доменис а’Ррэми хохотал, дрыгая голыми ногами, на разметанной кровати. На запястье маршала, не сходясь на два пальца, красовался витой браслет из дешевого дутого золота.

@темы: слова мои - яд, сын Серебряной звезды

Пыль на сапогах, пыль на глазах, пыль на душе

главная