• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: слова мои - яд (список заголовков)
23:30 

Рассказчик историй
Она пришла, когда начало темнеть. За шесть лет не изменилась - ее все так же слишком много. После размеренного одиночества в поселке рядом с ней неуютно. "Айя, чудо-мальчик, забыл меня?" - смеется она дорогой. Отвечать не хочется. Можно пожать плечами двусмысленно и не заговаривать с ней, пока ночь окончательно не укроет снег почти осязаемой темнотой. Да и потом заговаривать не обязательно - ее не интересует ответы. Тайю аэ-Льонн вообще ничего интересует, кроме пляски в сердце вьюги. Этой ночью придется много плясать...

Ночь выдалась особенно холодной. Айррэл не особенно страдал от мороза, все Жнецы малочувствительны к холоду. Но лютая стужа означала, что Предначальные будут просыпаться. Они и просыпались, и Айррэл с Тайей метались в темноте, преграждая дорогу то одному воплощению холода, то другому. Молодому Жнецу не нравилась страсть, с которой его Идущая рядом отдается охоте, ему вообще не нравилась излишнесть Тайи. Эта женщина заставляла его чувствовать неприятное возбуждение, не имеющее ничего общего с сексом, да и с чем-либо другим. В присутствии Жницы Айррэл никак не мог ощутить состояние покоя, к которому он так привык за последние годы. Он чувствовал запах опасности, но не мог определить его источник. Это раздражало, но однажды потеряло всякое значение. Они встретили стаю.
Предначальные редко переносят присутствие себе подобных, и стаями не ходят. Эту мысль Айррэл додумывал, уже входя в боевую трансформу. Вокруг него завертелся вихрь вьюжной схватки, потом слился воедино с вихрем, в который обратилась Тайя... Ее визгливый смех был последним, что Айррэл слышал. Он рвал, крушил, втаптывал в тающий под ногами снег, он был чем-то более страшным, чем смерть, он был чем-то более древним, чем вечность, и жадные холодные тени бежали от двухтелого четырехлапого монстра, хохочущего в сердце вьюги.

Холодно. Очень холодно. Нужно тепло. Нужна кровь, горячая живая кровь. Что это рядом? Пища? Нет, это такое же, как я. Я? Кто это - я?
"На-а-аш!" - поют шепотки. Смеются, звенят надтреснуто."На-а-аш, на-а-аш, не уше-ол, убеди-и-ился?"
Где я слышал эти шепотки? Почему я их боюсь? Что такое - бояться? И кто это - я?
"Тва-а-арь," - шепчут голоски в экстазе. "Тва-а-арь. Не живо-о-ой, на-а-аш! Холо-о-одный..."
Неправда! Я живой! Я теплый! Я... Я... Я... Я Айррэл ас-Къерн, Слепой Жнец! Я Айррэл ас-Къерн, Повелитель Острия, Мастер Печати! Я живой!

Рядом с Айррэлом извивался невероятно красивый зверь, ящер с кошачьей грацией, ожившая вьюга.
- Тайя! Тайя!
Она не слышала. Точнее, не понимала, что звуки, доносящиеся до ее слуха - это ее имя.
- Тайя!
Бесполезно.
Айррэл ударил. Полоснул когтями правой руки по белой морде.
- Тайя!
Зверь заворчал. Куда-то делся тот, кто был рядом. Зато появилась пища. Живая. Теплая.
- Тайя!
Айррэл едва успел увернуться. Он звал свою тайро, надеясь, что она все еще с ним, что безумие Предначального еще не целиком захватило ее. Бесполезно.
- Тайя!
Зверь прыгнул. И Айррэл ударил левой рукой. Печать полыхнула перед его глазами невиданной радугой, и крик, который он услышал, был уже человеческим. А потом он подошел к лежащей на снегу женщине и ударил ее ногой по лицу.
- Прости меня, чудо-мальчик, - выплюнула Тайя вместе с кровью.
- Не прощу, - сказал Айррэл и помог ей встать.

Мрак голосов уходит все дальше и дальше. Ему не сплести свои сети вокруг того,у кого вместо страха - память о страхе, вместо ненависти - память о ненависти, вместо гнева - память о гневе. Шепотки просчитались. Им нечего делать на пепелище.

@темы: слова мои - яд, битый лёд

23:11 

Гексаграмма 3. Чжунь. Начальная трудность.

Рассказчик историй
Она сидит на пороге, перебирает ягоды, напевает тихонько себе под нос.
Ее руки черны от сока, ее глаза красны от дыма, ее волосы белы от времени.
А глаза ее - глаза у нее все такие же, и даже совсем не выцвели,
все то же льдистое зимнее небо отражается в ее глазах.
Почему-то не поворачивается язык назвать ее старухой, хотя она помнит
сегодняшних стариков совсем молодыми.
Просто очень старая женщина сидит на пороге своего дома,
чутко прислушивается - не заплакала ли правнучка в колыбели.
Злоязыкие вековухи-соседки шепчутся по углам: это тот поделился с ней
годами - у того их было немеряно... А кто тот - уже и не вспомнить.
А она - она и не забывала того, кому приказала уйти много весен назад.
Он бесстрастно кивнул и ушел.
А она с тех пор прожила тысячу жизней, придумывая их одну за одной:
что было бы, если... Очень старая женщина улыбается, напевает свою песенку.
Она не жалела ни о чем ни секунды. Она сделала все, как должно.
Она очень рада, что у нее нет еще одной жизни, и ей не придется,
никогда не придется снова делать тот выбор.



@темы: слова мои - яд, битый лёд, И-Цзин Волчьего солнца

22:58 

Гексаграмма 30. Ли. Сияние.

Рассказчик историй
Ахой, я стал совсем старый
десны мои кровоточат
пальцы мои дрожат
кожа моя натянулась на пальцах
и собралась складками на лице
Ахой, я стал совсем старый
мои волосы белые и тонкие
словно паучьи нити
мои колени болят на погоду
и я не могу натянуть свой лук
Ахой, я стал совсем старый -
мой сын выглядит моим братом
мой внук опирается при ходьбе на посох
мой правнук недавно стал дедом
я словно корень, один для всех ковылей в степи
Ахой, я стал совсем старый
но мои глаза видят лучше, чем прежде
пусть даже я не могу разглядеть
букашку, ползущую по моей руке
я теперь вижу намного дальше
чем мог даже представить раньше
Ахой, я стал совсем старый
я беру на руки внука своего правнука
и вижу в щелочках его глаз
в его широких скулах
в темных волосах на маленькой голове
свое отражение - отблеск легенды
Ахой, я стал совсем старый
но костер мой светит ярко
костер мой греет жарко
смеются мои праправнуки
и одно на двоих имя
у меня с малышом
что лежит на моих коленях.



@темы: слова мои - яд, И-Цзин Волчьего солнца, степные песни

20:06 

Гексаграмма 36. Мин-и. Поражение света

Рассказчик историй
Если чувствовать суть вещей, а не просто слышать звуки их названий
вскоре начнешь всерьез относиться к тому, что говорят другие
и не позволять себе ни единого лишнего слова.
Весьма вероятно, что люди станут тебя сторониться.
Если вдуматься, в этом нет ничего страшного или ужасного.
Пожалуй что - неудобно.
Прежде, чем облечь мысль звуком, трижды покатай ее на языке
и если не чувствуешь горечи, попробуй ее проглотить -
если получится, ей не стоило быть изреченным.
Прежде, чем мысль станет действием, трижды проделай его мысленно
если не почувствуешь потаенной боли, попробуй удержать себя -
если получится - не стоило этого делать.
Если можешь - не делай. Если не можешь - делай.
Сможешь остаться не чистеньким, но чистым.



@темы: И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

19:36 

Гексаграмма 21. Ши-хо. Стиснутые зубы.

Рассказчик историй
Когда стрелу вынимают из раны, боль пронзает все тело.
Эта боль - тоска стрелы по живому, теплому телу.
Олень сбросит рога, победив всех соперников,
потрется лбом о мягкий бок важенки.
Хочешь, сбрось свою гордость.
Ящерица извернется живой медью чешуи,
оставив хвост в руках незадачливого ловца.
Хочешь, оставь свою совесть.
Тритон отрастит себе новую лапу и снова
будет скользить в воде, блестя темным телом.
Хочешь, оставь свои слабости.
Гиена, смеясь и кашляя, раненая уползет в пещеру -
стрела не убьет ее, у гиены вырастет новая печень.
Хочешь, оставь свою боль.
Змея, мудрейшая из зверей, выползет прочь
из старой кожи и подставит солнцу
узору на новой, что ярче прежних.
Хочешь, оставь свое прошлое.
Стиснув зубы, срывай с костей живое горячее мясо,
вырезай из себя куски мертвой плоти пополам с живой,
полосуй, хохоча, ножом ничего не чувствующую кожу.
А кто останется вместо тебя, когда ты лишишься
всего человеческого?




пока без иллюстрации

@темы: Каноны Зверя, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

23:24 

Гексаграмма 4. Мын. Недоразвитость.

Рассказчик историй
Здесь твою трусость не назовут милосердием,
здесь свободу не перепутают со страданием,
здесь жалость не выглядит состраданием,
а сострадание не похоже на жалость.
Ты все еще хочешь остаться?
Уверен ли в том, что ищешь?
Не окажется ли потом, что ты был обманут
самим собой?
Учти, раз ты пришел сюда, то тебе предстоит
изменить весь мир для того, чтобы
изменить самого себя.
Подумай еще раз, точно ли ты уверен,
чего ты хочешь?
Поднимется ли твоя рука против твоего же тела,
сможешь ли ты перечеркнуть свое же лицо,
как клинок перечеркивает отражение в озере?
Если ты просто хочешь убежать от себя,
тебе здесь не место.
От себя убегают совсем по-другому.
И если ты так ужасен, что вечно бежишь от себя,
не морочь людям головы.
Иди и бросься на меч, в конце-то концов.
Если в момент, когда сталь раздвигает ребра,
ты все еще будешь уверен,
значит, ты понял разницу между трусостью
и милосердием.
Посмотри в глаза своей смерти -
старика на пыльной дороге, и в щелочках
выцветших глаз найди место
для шага вперед.



@темы: Каноны Шага, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

21:18 

Рассказчик историй
Скучно. Очень скучно.
Айррэл пляшет с алебардой по утоптанной земле за домом Поглощающих Звуки. Он проводит здесь много времени - здесь тихо. Везде тихо, и вокруг, и внутри. Не выходит у Айррэла восьмой танец. И раньше не выходил, но по-другому как-то не выходил. А сейчас то ли мира вокруг слишком мало, то ли самого Айррэла слишком много.
Скучно.
За шесть лет всего-то дважды в мир вышел. Дорого стоят услуги того, кто держит силу двумя руками, мало у кого найдется, чем заплатить. Слепые Жнецы всегда точно знают цену - чего бы то ни было. Скучно Айррэлу в поселке Жнецов, вот и пляшет с алебардой целыми днями. А в поселке от него шарахаются. Сверстники подойти бояться - Повелитель Острия! Мастер Печати! Они-то почти все в Хранителях ходят, трое в Мастерах. Старики смотрят неодобрительно - силы хотел? получил? знаем, что с такими бывает. А остальным до него и дела нет. Уйдет завтра - и не заметит никто.
Врет себе Айррэл. Накручивает себя, чтобы распалиться, злобу почувствовать, плеснуть яростью на помятую траву. Не выходит. Опускает оружие, поворачивает голову.
- Ллэро.
Эйссо ас-Дойрн выходит из рощи, больше похожей на заросли кустарника. Бесшумно, почти не расталкивая телом воздух.
- Ллэро, - Айррэл улыбается.
Эйссо чувствует его улыбку и у него внутри сжимается ледяной комок. Можно разучиться улыбаться? Выходит, можно. Он до сих пор винит себя за то, что лицо этого мальчика мало-помалу превращается в маску.
- Я вернулся, - говорит Эйссо.
Айррэл улыбается.
- Я привез тебе подарок, - говорит Эйссо.
Айррэл улыбается.
- Это цветок с того места, где погиб твой отец, - говорит Эйссо.
Айррэла швыряет вперед. В когтистой лапе - руке? - оранжевая, с красными прожилками лилия. На мелких чешуйках ладони она выглядит яркой бабочкой. Эйссо вздрагивает. Бабочка, садящаяся на руку - к смерти. Так оно и есть.
- Ллэро... - в третий раз повторяет Айррэл, и его голос почти не дрожит. - Спасибо. Придешь сегодня ночевать?

@темы: слова мои - яд, битый лёд

21:51 

Гексаграмма 6. Сун. Суд.

Рассказчик историй
Император не может ошибаться.
Эта истина выбита на камнях мостовой алыми ручейками
эта истина врезана в руки дорог сандалиями каторжников
эта истина впиталась в твою ладонь, сжимающую рукоять меча.
Император не может ошибаться
а воин не может не выполнить приказа.
Только что же делать, что думать, куда бежать
если те, кто может приказывать, приказывают - разное?
Твое сердце вот-вот остановится,
твои жилы вот-вот вскроются,
твоя голова вот-вот разорвется
ты готов сам броситься на меч, лишь бы тебя не заставили
делать выбор
делать выбор - не твое дело
судить - не твое право
решать - не твоя свобода.
Что же делать? Айя, мой мальчик...
Никто из живых не сможет ответить
никто из мертвых не захочет ответить
никто не посмеет произнести:
"Если император ошибся, он не может быть императором".
Не слушай голову - она глупа
не слушай совесть - она жестока
не слушай сердце - оно слабо
Ты должен себе только одно, но это самое сложное:
айя, мой мальчик, ты должен поступить правильно.



@темы: Каноны Шага, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

20:09 

Гексаграмма 12. Пи. Упадок.

Рассказчик историй
Среди спящих вповалку пьяных
среди битых бутылок и мисок
среди шлюх, хохочущих в голос
среди ржавых мечей и копий
вдруг встал один и заплакал.
Его слезы катились градом
его душу стыдом сжигало
его кровь все рвалась наружу
ему было больно и горько
и голосом, севшим от плача
он сказал: "Хватит. Довольно"
Он отчистил султан на шлеме
он меч заточил и вышел
и пошел, куда звало сердце
и куда влекли его ноги
он шел, рыдал и молился
пока яд со слезами не вышел
и только тогда оглянулся
и понял - за ним идут следом.
И сам он кого-то видит
кто идет перед ним по дороге
и слева, и справа - люди
теперь уже - точно люди
тогда он голову поднял
тогда он расправил плечи
качнулся султан на шлеме
и Путь перед ним раскрылся.



@темы: Каноны Пути, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

12:16 

Непроизвольное стихоиспускание

Рассказчик историй
Пропахшие гарью бессонные ночи,
Раздача долгов - всем сестрам по серьгам,
Свобода и кровь как-то вдруг, между прочим...
Встать и уйти, да хотя бы в туман.

Разлитые наскоро кислые вина,
Кто пил - недоволен, кто не пил - не рад,
На маленькой кухне все та же картина.
Встать и уйти. Почему б не в закат?

Проснуться от звона бездонных бокалов,
Пройти по уснувшим вповалку гостям,
От дыма в глазах и от пьяных вокалов
Встать и уйти, и убраться к чертям.

В темном вагоне ночной электрички
Слушать, как низко гудят провода,
Прижавшись к стеклу по дурацкой привычке...
Встать и уйти. А теперь-то куда?

@темы: слова мои - яд

01:10 

Гексаграмма 61. Чжун-фу. Внутренняя правда.

Рассказчик историй
Я знаю, зачем ты пришел.
Ты так юн, и все твои мысли
написаны у тебя на лице.
Ты пришел за моей жизнью
глупый храбрый мальчишка
тебе кажется, что если ты заберешь ее
что-то в мире изменится
и наконец-то станет как надо.
Откуда я знаю? Я тоже был молод.
Оставь свой клинок, возьмешь его позже
если захочешь.
Он мне не нужен.
У меня есть вино очень удачного урожая
в тот год ты еще не родился
а я еще не состарился
очень холодное было лето
и виноград удался очень терпким.
Выпей со мной вина, мальчик,
Другого врага ты найдешь себе
в них недостатка не будет
а такого вина тебе вряд ли
удастся попробовать.
Думаешь, стоит рискнуть?
Я не боюсь тебя, мальчик
и ты не бойся меня
я давно уже перехотел
перегорел
переосмыслил
и пережил
и сейчас глоток хорошего вина
значит для меня больше
чем ты можешь себя представить.
Просто выпей, не торопясь насладись букетом
и можешь делать, что хочешь
перед тем, как окажешься вынужден
делать, что должен.





@темы: И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

17:24 

Рассказчик историй
Прах владыки развеян по ветру и на крыльях монашеских песен разнесся по всей державе. На Могильной площади воздвигнут новый кенотаф - красивый. А во саду, что окружает дворец региса, в самом дальнем его уголке, в беседке, получившейся из переплетенных ветвей растущих в круг то ли деревьев, то ли кустарников, сидит человек и пьет в одиночестве. Ах, какое неуважение к памяти региса, славнейшего, могущественнейшего, милостивейшего!
Ему тридцать четыре. Он среднего роста, телосложения скорее худощавого. У него черные волосы, которые будучи собраны в косу достигают лопаток, а сейчас закрывают почти всю спину, черные глаза и смуглая кожа. Он сидит, и поэтому сложно догадаться, что при ходьбе он чуть-чуть заваливает корпус влево - старая рана. На нем черный камзол и черный же короткий плащ, алымим пятнами режут глаза подбивка плаща и кушак. Перед ним бутылка вина - крепкое красное, сорокадевятилетняя выдержка, терпкий запах зимнего винограда - и два бокала. Этого человека в столице не знает только полный идиот или новорожденный. Гэрэайлен а'Рреми, глава третьего из великих домов Регимены, маршал, гроза врагов государства, юных задир и девичьей чести, воспитанник и фаворит покойного региса, двенадцать лет назад уронивший столицу в кровавый котел кровной мести.

Гэрэайлен дождался, пока бутыль с вином покинет затхлый дух хранения, и разлил темно-рубиновую жидкость по бокалом. Вся страна поминала венценосного покойника, во всех храмах служили по нему молебну, но вряд ли кто-то еще сейчас вспоминал не правителя, а друга. Почему-то лучше всего вспоминалось детство.

Для чего люди ходят в библиотеки? Читать книги, приобщаться к свету знаний, постигать мудрость предшественников... Но уж явно не размахивать саблей в углу за дальнеми стеллажами! Регис тихонько, чтобы не спугнуть юного фехтовальщика, хмыкнул в черные усы и притаился в тени высоченных стеллажей. Его невероятно забавляла эта ситуация: в кои-то веки улизнул от свиты, преследующей по пятам с кучей требующих высочайшего внимания дел, а тут на тебе - кто-то уже успел воспользоваться твоим любимым убежищем, чтобы самому вволю поуклоняться от выполнения обязанностей. Стопка книг лежала в углу, а их хозяин увлеченно рубил воздух, явно пытаясь изобразить "Полет громовой колесницы". Для семилетнего мальчишки канон был сложноват, и кто ему его показал, да еще и так коряво, стоило непременно выяснить, хотя бы для того..
- Ай!
Правильно, хотя бы для того, чтобы сделать строгое внушение горе-учителю: естественно, паренек заехал себе по ноге слишком длинной для него саблей. Слава богам, незаточенной стороной.
- Кисть доворачивай на выходе, вояка, - регис вышел из-за стеллажей и присел рядом с мальчишкой. Тот, шипя от боли, растирал пострадавшую ногу.
- Ай! - это уже относилось к появлению наивысочайшей особы.
- То-то и оно, что "ай!", - философски отметил регис, подбирая с пола позабытые книги. - Ты же сейчас должен быть на уроке у маэстро Ноланта, бездельник!
- Должен, - подтвердил бездельник, опуская глаза. - Не гневайтесь, Высочайший!
- "Не гневайтесь, Высочайший!" - передразнил регис Аллиантарис, прозванный Белым, и потрепал мальчишку по голове. - Рэа, мальчик мой, ты действительно думаешь, что я заставляю тебя учиться потому, что мне этого хочется?
Рэа промолчал, но взгляд его был очень красноречив. "А почему же еще?" - спрашивали его огромные черные глаза. Но спрашивать такое вслух у грозного региса он не рисковал. Вместо этого мальчик пробурчал:
- А зачем мне эта история?
Аллиантарис вздохнул и устроился на полу поудобнее.
- Кем ты станешь, когда вырастешь, Рэа?
- Генералом! Как Саантар Великий! - мальчишка вскочил и взмахнул саблей, копируя позу статуи Саантара с Привратной площади.
- Ну разумеется, кем же еще, - фыркнул регис. - Саантар Великий, воин, равный тысяче, убивавший трех врагов за один удар и способный разрубить скачущего на него коня в полной боевой сбруе.
Рэа восхищенно кивнул.
- А знаешь ли ты, мой мальчик, кто такой Джи Джайне?
- Конечно, знаю! Злой колдун, враг Саантара!
- Джи Джайне был стратегом земли Джой, много лет сопротивлявшейся победосной армии генерала Саантара. Он был мал ростом, худ, и правая рука у него была сухой с рождения. Вдобавок, один глаз у него косил. Джи Джайне никогда не держал в руке меча, однако он победил генерала Саантара Великого.
- Как?! - возмущению мальчишки не было предела. - В легендах про такое ни слова нет!
Регис продолжал, не обращая внимания на юного собеседника.
- Джи Джайне с юности проводил время за книгами, ибо больше ни к чему не годился. Больше всего он любил историю и математику. И со временем это сделало его стратегом. В битве при ущелье Рваного Ветра он разгромил восьмитысячную армию Саантара, потеряв при этом двести четырнадцать человек. Это было почти тысячу лет тому назад. Держи, убедись, - Аллиантарис снял с полки толстенный том "Стратегии и тактики времен объединения Регимены" и протянул недоверчиво хмурящемуся Рэа.
- А что потом стало с Джи Джайне? - спросил мальчик, принимая тяжеленный том.
- Он стал советником первого региса, маршалом и командиром Саантара, с которым они весьма сдружились. Спроси у маэстро Ноланта, он расскажет тебе куда больше, - регис выдернул с полки том "Поэзии Первого халифата" и раскрыл его, давая понять, что разговор окончен. Впрочем, когда проитихший Рэа собрал свои книжки, задвинул под стеллаж саблю и пошел прочь, Аллиантарис проводил его напутсвенным: - И кисть не забывай доворачивать, маршал!

С тех пор Рэа ходил в библиотеку читать. И разговаривать с регисом. И - совсем потом - пить с ним старое терпкое вино из зимнего винограда.
- Вольно тебе пировать в Небесных Палатах, - прошептал Гэрэайлен а'Рреми, глава третьего из великих домов Регимены, маршал, гроза врагов государства, юных задир и девичьей чести, воспитанник и фаворит покойного региса, двенадцать лет назад уронивший столицу в кровавый котел кровной мести, и вылил содержимое бокала на землю.

@темы: слова мои - яд, сын Серебряной звезды

23:07 

Рассказчик историй
Будет много историй.
Пусть про них помнит кто-то еще, кроме меня.
Они заслужили того, чтобы их помнили - живыми.

Я начну рассказывать еще одну, прямо сейчас.
История с хорошим концом стоит того, чтобы начать рассказывать ее именно сейчас.
Он был чертовски хорош, тот парень. Ему от жизни всего досталось с лихвой.
Его звали Гэрэайлен а'Рреми. Красивое имя ему досталось. Означало - Сын Солнца. А солнце там было серебряным, и закаты - серо-свинцовыми. А может, мне просто так кажется.

Черно-алый насмешник в коротком плаще,
Мой изломанно-злой силуэт вам известен, не так ли?
Словно камень в потертой ременной праще,
Мое слово бьет в цель - все упреки вотще,
И звенящего яда речей не пропало ни капли.

Проскользнув по паркету в сиянии лиц,
Улыбнусь половиной лица восхитительной пэри.
Под голодные взгляды придворных лисиц,
Пропитав гобелены ветрами границ,
Я успею уйти, миновав приоткрытые двери.

В переходах дворца тихий слышится шаг,
Не крадитесь за мною, мой друг, я солдат и убийца.
Моя слава не хуже, чем свора собак,
Вас облаять должна и сказать, что я враг,
Моя пэри, я слишком ужасен для вашего принца.

Вы роняете смех свой, как жемчуга нить,
Вы не верите слухам, и мне вы не верите тоже.
Ах, дитя мое, как же мне вам объяснить,
Я мерзавец и хам, вам нельзя со мной быть,
Неужели опасность не чуете бархатной кожей?

Я ведь мог бы быть вашим отцом по годам,
Так откуда же столько восторга в сияющем взоре?
Что ж, не верите сердцу - поверьте глазам,
Пряди больше не прячут уродливый шрам...
Наконец-то поставлена точка в пустом разговоре.

Что вы смотрите, пэри? Закройте глаза!
Что вы замерли мраморной статуей древней богини?
Я стою, ожидая, как грянет гроза,
Но на нежной щеке серебрится слеза,
И касание пальцев... "Ну что же ты смотришь, любимый?.."

@темы: слова мои - яд, сын Серебряной звезды

22:35 

Гексаграмма 19. Линь. Посещение.

Рассказчик историй
Он стоял в багрянце и шафране
перед дверями с резными драконами и зачем-то
все пытался себе представить
начало этого разговора.
Когда вышли все мыслимые и немыслимые
сроки - восемь ударов сердца
восемь лун на горящем небе
восемь стрел в борту колесницы
восемь оборотов молитвенного колеса -
он еще раз вдохнул, вспомнив, как это делается
и двери пред ним распахнулись сами собой.
Он оказался совсем не страшным,
человек, сидящий на низком массивном троне
у него были тонкие пальцы
немного усталая улыбка
и морщинки в уголках глаз
будто память из детства
а голос его звучал так по-домашнему
что было ужасно странно
странно было услышать
"окажи мне честь, сядь рядом со мной"
от величайшего в мире владыки -
человеку, который просто
делал то, что должен был делать.



@темы: Повелитель, Каноны Шага, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

20:17 

Рассказчик историй
Когда тайро пришел, выяснилось, что не пришел, а пришла.
- Айя, чудо-мальчик! Я - Тайя.
Голос высокий, визгливый. Воздух вокруг дрожит от постоянного движения - глазами не увидеть. Ее много и она везде. Холодная.
- Выходим на закате, - противный голос. И сама она неприятная. Такая вот тайро - Тайя аэ-Льонн, Повелитель Печати, Хранитель Острия. Имя хорошее, а сама неприятная. А что поделать - не так много тех, кто способен удержать в двух руках - две разные силы. Подобные ходят с подобными. Идти с ней на всю ночь в ледяные пустоши, доев запасы, охотиться на пушистых снежных змей и есть строганину, выслеживать во вьюге неспящих Предначальных. Не хочется.

Идти, и охотиться, и есть, и выслеживать. И спать в шатре, прижавшись друг к другу обнаженными телами в коконе выделанных шкур - иначе не сохранить тепло. Странная она - Тайя аэ-Льонн. Тонкая трансформа у нее красивая - снежный барс, донельзя похожий на хищного песчаного ящера - самому видеть такого не приходилось, папа рассказывал. А физическую трансформу хорошо, что не глазами видеть приходится - хотя она в ней почти постоянно. Ни минуты в неподвижности, дрожит от злого охотничьего возбуждения, дергает из стороны в сторону хвостом. А говорят, нельзя все время в боевой форме ходить - с ума можно сойти. Хотя она, похоже, давно сошла.
А тело у нее все покрыто нежным мехом - белым, наверняка белым. Только на лице шрамы от ожога, словно стекающие из-под повязки, плавно переходят в чешую. Ради силы выжгла себе глаза Тайя аэ-Льонн едкой щелочью, раствором толченого белого камня.

Впервые видеть, как убивают с жадностью - страшно. Потом - привыкаешь. Она все делает с жадностью. Когда просыпаешься и чувствуешь у себя на лице ее холодные влажные губы - и понимаешь - можно. Раньше даже не думалось об этом - сколько раз в году это позволено? Большая часть - ночью. И сразу становится ясно, почему ночью. Сбросить накопившееся напряжение, дать выход жадному безумию Предначального, стряхнуть с себя слишком глубоко проникший холод. А потом лежать рядом со своей первой женщиной, долго молчать и наконец спросить:
- Я должен что-нибудь чувствовать? К тебе? - уточнить.
У нее очень неприятный смех, но от него становится легче. Она отвечает, отсмеявшись:
- Айя, какой ты умный, чудо-мальчик Айррэл. Не должен. Конечно, не должен.

А вернувшись - два новых шрама - не удержать мальчишеское любопытство, посмотреть на тайро Тайю аэ-Льонн чужими глазами. Некрасивая. А кто красивый? Мама. Жаль, что ей все равно. Матерям Жнецов - если они сами не Жнецы - не нужны их дети.

@темы: битый лёд, слова мои - яд

23:37 

Гексаграмма 20. Гуань. Созерцание.

Рассказчик историй
Смотри им в спину
смотри, как они уходят
проводи их взглядом до поворота
и обернись, чтобы быть уверенным
что за ними не спешат враги.
Дай им уйти
подари им
хотя бы пару часов
хотя бы пару мгновений
чтобы те, кто идут за ними
не успели
опоздали
споткнулись
об тебя и об древко твоей алебарды
а они пусть уходят
ощущаешь, спиной прижавшись к стене
это восхитительное чувство?
Ты даришь им жизнь
они заслужили этот подарок
согласившись принять твою верность
то, что они позволили себя любить
стоит того, чтобы сейчас
дать им уйти
и встать стеной навстречу...
неважно кому.
Пусть уходят.
Посмотри на прощанье им в спину.
Пусть останется тот, кто хочет остаться.
Не будет хулы.



@темы: И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

23:19 

Гексаграмма 2. Кунь. Исполнение.

Рассказчик историй
Каждому - свое, каждому - своя
кому стылой наледью,
кому рваной скатертью,
кому небесной степью,
кому золой да суглинком
кому под ноги ложится
кому объятья распахивает
кому в лицо бросается
да только итог один -
всех обнимет, всех укроет, всех согреет
земля
и вовсе не обязательно для этого
ложиться в нее
вполне достаточно
отпустить свои тело и душу
хотя бы на миг
почувствовать ее дыхание
почувствовать ее касание
почувствовать ее стремление
пустить ее в себя
углем в очаге
хлебом в руке
пятью прядями в косе
она ждет не дождется
когда ты поймешь, чего хочешь
чтобы исполнить твое желание.



@темы: Каноны Дороги в Храм, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

17:26 

Гексаграмма 7. Ши. Войско.

Рассказчик историй
Пыль вздымают подошвы
солдатских сапог
войско на марше -
крутится колесо
мелькают в ободе цветные спицы.
Меч заточен с обеих сторон
на одной стороне жизнь
на другой предсказуемо смерть
войско шагает вперед
туда, куда ведет его
тот, кто имеет право отдать приказ.
Воины идут на войну
это их долг
это их честь
это их жизнь
это их смерть
они будут идти всегда
и всегда будут вести за собой
других
тех, кому не хватает лишь самой малости
тех, кому не хватает очень многого
тех, кому всегда не хватает
они ведут за собой
вперед
только вперед.
Крутится колесо
мелькают спицы.
Войско идет, убыстряя шаг
все разгоняется колесо
они знают, когда-нибудь
смогут разогнать его так,
что лопнет обод
бесполезными щепками рассыплются спицы
лягут в пыль
как павшие воины.
Они знают.



@темы: Каноны Шага, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

21:35 

Гексаграмма 15. Цянь. Смирение.

Рассказчик историй
Не поднимай головы
не раскрывай уст
не клади руку на меч
когда идешь по этой дороге
когда встречаешь на ней чужака
когда кто-то преграждает тебе путь
Твой клинок гибче ивовой лозы
почему же твоей спине
не быть столь же гибкой?
не спеши
не требуй
смиренно уступив дорогу
идущему сзади
в тот же миг окажешься
дальше, чем был




@темы: Каноны Пути, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

17:23 

Гексаграмма 40. Цзе. Разрешение.

Рассказчик историй
Небо разрешается грозой
от бремени
земля разрешается травой
от бремени
тело разрешается болью
от бремени
душа разрешается слезами
от бремени
Непосильная ноша потому
называется непосильной,
что взвалив ее на себя,
либо сбросишь, либо умрешь
В сверкании молний
в зареве пожара
заплутавший мечется,
бьется,
сбивает ноги,
бросается из стороны в сторону
пока не настанет рассвет
и он не прозреет
если будет угодно судьбе
он найдет в горах тот источник,
чья ледяная вода
сможет смыть черную копоть
с его опаленного горла.

она не дождалась его,
но это и не было страшно -
пока она молилась за него,
она научилась ждать
и была возблагодарена за это
любовью достойного.
он не обрел просветления,
но помня о ней, нелюбимой,
вновь нашел свой почти утраченный Путь
и был награжден за это
покоем.



@темы: горские песни, И-Цзин Волчьего солнца, слова мои - яд

Пыль на сапогах, пыль на глазах, пыль на душе

главная