Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: сын серебряной звезды (список заголовков)
19:53 

Нашел картинку

Рассказчик историй
Рэа примерно шестнадцать.


@темы: чужие жизни, сын Серебряной звезды

20:02 

Рассказчик историй
Маршал Гэрэайлен умудрился простудиться в самый разгар душного степного лета. Обоз тащился медленно, и маршал, изнывая от скуки, нахлестывал коня, носясь кругами. Так и влетел с разгона в студеную быструю речку - уже в темноте, перед самым привалом. Два дня он держался, сердито хлюпая носом и оглушительно кашляя на подчиненных, но когда до города оставалась четверть перехода, вдруг начал заваливаться на сторону и кулем свалился с седла на руки расторопных порученцев. Дружно решив, что требования посадить его обратно на коня являются ничем иным, как горячечным бредом, подчиненные устроили неразборчиво сквернословящего маршала в возке и подхлестнули волов.
Встреча, устроенная градоначальником, по местным меркам была невероятно пышной, но уставшее от долгого перехода войско отмахнулось от скудных даров степи и занялось собственным расквартированием. Наконец-то задремавшего Гэрэйалена предъявили лично градоначальнику и прозрачно намекнули, что о любимом командовании необходимо заботиться, как о родном, и ни в коем случае не выпускать из постели. Для верности тысячники унесли с собой маршальские штаны и сапоги.

- Доменис а'Рреми! Как вы можете объяснить свои действия? - не сказать, чтобы регис Аллиантарис был действительно разъярен поступком одиннадцатилетнего домениса а'Рреми, но объяснений он действительно желал. Характер у маленького домениса с каждым годом становился все тяжелее и тяжелее, как и рука, но мальчишка был достаточно умен, чтобы не затевать на пустом месте драки с соперниками, значительно превосходящими его по росту и силе. Наследник домена а'Двай, которому пару лун назад сравнялось пятнадцать, зажимал рукой разбитый нос, но вид при этом имел независимый - как, судя по всему, ему казалось.
- Он нанес оскорбление, - в правом глазу Рэа горела ненависть. Левый заплыл огромным синяком.
Толльрайн а'Двай фыркнул в ладонь.
- Кому?
- Мне. Моему отцу. Моей матери. Величайшему.
Регис заинтересовано поднял бровь.
- Толльрайн а'Двай, объяснитесь.
- Величайший, он...
- Просто повторите мне то, что сказали доменису а'Рреми. Не постеснялись перед Небом, передо мной, недостойным, стесняться нечего.
Толльрайн вздохнул, разбрызгав кровь из ладони, и как в омут бросился:
- Я сказал ему, что хорошо быть бастардом региса и позволять себе все, что захочется.
- Вы свободны, а'Двай. Уйдите.
После того, как Толльрайн поспешно вышел, радуясь, что легко отделался, регис поманил к себе юного а'Рреми.
- Ты ударил его за эти слова, Рэа?
- В первый раз он выразился несколько иначе, но в целом - именно за эти.
- Ты доменис, Рэа, а не сын слуги и даже не сын региса. Удар в лицо - больше не для тебя, - видя возмущение на искаженном от побоев лице мальчика, Аллиантарис усмехнулся. - В следующий раз вызови его на дуэль. Урежь поставки леса в домен а'Двай. Выстави его идиотом перед дочкой начальника стражи. Никогда больше не давай никому понять, что ты разгневан. Понял, сынок?
- Да, Рис. Я понял.
- Скажи... Ты правда пришел в ярость из-за того, что Толльрайн назвал тебя моим сыном?
- Нет, Рис. Я ударил его за то, что он посмел предположить, что мама и ты могли обмануть отца. Я был бы счастлив быть твоим сыном, но у меня уже есть отец.
- Папа, братик, вы ругаетесь? - детский голосок прозвучал вдруг совсем рядом. Наследник регимены Демиантарис, четырехлетний карапуз Дис держался за раму ширмы и смотрел на региса и Рэа очень серьезными глазами.
- Нет, малыш, - регис улыбнулся мальчику.
- Братик, а кто тебя стукнул? - спросил Дис, повисая на ноге у Гэрэйалена. Маленький и щуплый Рэа покачнулся, но устоял и потрепал его по голове.
- Никто, Дис. Я упал. Пойдем играть?
- Пойдем! Папа, я пойду играть с Рэа!
Регис смотрел вслед мальчикам, и вид у него был неожиданно уставший.

Самым паскудным в маршальской болезни было то, что Рэа завис между горячкой и выздоровлением. Жар был недостаточно силен для того, чтобы провалиться в забытье, но и подниматься с постели не давал. Не привыкший болеть Гэрэайлен злился и швырял в стену пиалами с целебным отваром. Пиалы до стены не долетали. Градоначальниковых слуг он распугал в первые же несколько часов, и за ним взялась ухаживать невестка правителя - вдова его сына. Рано состарившаяся, но все еще красивая женщина, в чьей фигуре угадывалась былая легкость, нисколько не смущалась ни площадной бранью, ни сальными шуточками, ни капризами хворого домениса. На все его требования она отвечала тремя словами: "Встань и возьми". Рэа раз за разом пытался, раз за разом падал, пройдя несколько шагов, бывал возвращен в постель и на некоторое время успокаивался. Заходившие справиться о здоровье командира тысячники старательно делали вид, что не слышат хриплой ругани, перемежаемой надсадным кашлем, из-за двери, надежно запертой на засов, громко отчитывались той же двери в проделанной работе и спешили убраться подальше, к работе, которой хоть и было немеряно, но которая хотя бы не представляла опасности для жизни.
На четвертый день их ждал приятный сюрприз. Выходя из дверей маршальской комнаты, градоначальникова невестка подмигнула им и посторонилась, пропуская их внутрь. Осунувшийся, с кругами под глазами, Гэрэйален сидел, привалившись спиной к стене, и пил что-то пахучее из большой глиняной пиалы.
- Дэвы с вами, шелудивой псины дети. Долечусь и приму командование. Штаны верните.

@темы: слова мои - яд, сын Серебряной звезды

00:10 

Поэзия Второго халифата.

Рассказчик историй
Из цикла "Семь столпов печали" Кийрама, прозванного Прокаженным.

Никто не сравнится с режиной,
Ни пэри, ни смертная дева:
Глаза ее словно топазы,
А тело белее снега,
Губы ее слаще меда,
Волосы - лунное злато,
Голос ее словно ветер,
Ласковый ветер с востока.
Льдистый огонь в ее сердце,
Пальцы - смычком по струнам...
Глаз я поднять не смею,
Боясь оскорбить сиянье.
И что бы ни пели чангиры,
Кого бы ни славило небо,
Я знаю, что нет прекрасней
На свете моей режины.

Пометка на полях: Поэтам позволено многое, но высказывать предположения об оттенке тела жены халифа Аншанти было явно плохой идеей для Кийрама.
Узнать, не тогда ли его лицо познакомилось с каленым железом.
Заказать еще красного, найти...
(далее неразборчиво)

Записная книжка домениса Гэрэайлена а'Рреми, маршала Запада.

@темы: слова мои - яд, сын Серебряной звезды

15:13 

Рассказчик историй
Рэа резко садится на кровати. Его окружает темнота комнаты дешевого постоялого двора, и пламя перед глазами медленно гаснет, неохотно растворяясь в этой темноте. Гэрэайлен а’Ррэми, доменис а’Ррэми , маршал а’Ррэми, едет вступать в новую должность. В ссылку едет маршал а’Ррэми, которого в армии до сих пор зовут «генерал Гэрэайлен».
- Ты кричал во сне.
Пламя перед глазами гаснет, и сквозь темную пелену начинают проступать очертания окружающих предметов и не только. Он уже и забыл про шлюху, которой вчера зачем-то заплатил. Заплатил, привел в комнату и был с ней неожиданно для себя самого нежен. А потом свернулся клубком, уткнувшись носом в стену, и думать забыл о чернявой девахе. А проснулся он лежа на спине. После кошмаров всегда так бывает.
- Я тебя разбудил? – какая ему разница?
- Неважно. Спи, тебе ехать далеко.
- Не хочу спать. Иди сюда, - чернявая льнет к нему, прижимается нагим прохладным телом. А потом он все-таки засыпает и уже сквозь сон слышит:
- Спи, я посторожу. Моя бабка ведьмой была…

- Ты кричишь во сне, - регис не спрашивает, регис утверждает. Девятилетний Рэа хмуро кивает, сжимая кулаки. Кто разболтал? Вредная старуха-нянька? Дура-служанка? Дядька, то ли учитель, то ли телохранитель, то ли и то, и другое одновременно? Выпорю, думает мальчик. Вот вырасту – и выпорю.
- Сны плохие снятся? – когда регис задает такие вопросы, на них нельзя отвечать просто «да». «Нет» отвечать можно, но только если это правда. Рэа вздыхает и садится на пол, у ног правителя. Так, чтобы владыка не видел его лица.
- Снится. Всегда один и тот же. Как будто снова наш дом горит, меня мама за руку тянет к выходу, а я вырываюсь. Потому что там в огне стоит папа. И горит, - голос мальчика дрогнул, как будто бы он сдерживал слезы.
Регис Аллиантарис знал, что на самом деле было не так. Маленького Рэа из горящего дома вынес слуга. Комната мальчика была в другом крыле, и он никак не мог увидеть своего отца. Да и доменис а’Ррэми к тому времени был уже мертв, погребенный под горящими балками, из-под которых за миг до падения вытолкнул жену. Но кошмарам ведь не прикажешь, так? Даже всесильный владыка Аллиантарис не может приказывать кошмарам, даже своим собственным. А Рэа справился с собой и продолжал:
- Я от мамы вырываюсь и бегу к папе, чтобы ему помочь, вывести на улицу. А он меня отталкивает горящими руками. Мама кричит, а он отталкивает меня и горит. Потом падает крыша, я кричу и просыпаюсь. Рис, - мальчик резко обернулся. – Кто правит сейчас доменом Рреми?
Регис вздрогнул от неожиданности: слишком быстро его воспитанник перескочил с одного на другое.
- Муж твоей старшей сестры, мальчик мой.
- Он хороший человек, но он не а’Ррэми, - тихо сказал Рэа, а потом встал и низко, по-придворному, поклонился.
- Через десять лун мне исполнится десять, и я получу право на родовое имя. Я прошу позволения самому править своим доменом, - и тут же вместо юного наследника перед регисом оказался его маленький воспитанник. – Пожалуйста, Рис. Я научусь. Я выучу все законы. Я уже начал…
- Разумеется, Рэа. Ты станешь доменисом в день своего десятилетия.
Мальчик выпрямился и улыбнулся в глаза владыке – невозможный ребенок, зовущий величайшего домашним именем. Разумеется, - регис улыбнулся в ответ – полноправным доменисом он не станет до своего совершеннолетия. Но ответственность нужно выдавать небольшими порциями, чтобы она не перебила хребет.

Когда опальный маршал проснулся, только начинало светать, но девушки в комнате уже не было. На табурете, стоявшем у кровати, тускло блестели монеты. Рэа удивленно покачал головой и отбросил одеяло. Заслышав грохот, в комнату ворвались охранники, едва не вынеся дверь. Их зрелищу предстала совершенно непристойная картина: табурет валялся на полу, вокруг него раскатились монеты, а доменис а’Ррэми хохотал, дрыгая голыми ногами, на разметанной кровати. На запястье маршала, не сходясь на два пальца, красовался витой браслет из дешевого дутого золота.

@темы: слова мои - яд, сын Серебряной звезды

17:24 

Рассказчик историй
Прах владыки развеян по ветру и на крыльях монашеских песен разнесся по всей державе. На Могильной площади воздвигнут новый кенотаф - красивый. А во саду, что окружает дворец региса, в самом дальнем его уголке, в беседке, получившейся из переплетенных ветвей растущих в круг то ли деревьев, то ли кустарников, сидит человек и пьет в одиночестве. Ах, какое неуважение к памяти региса, славнейшего, могущественнейшего, милостивейшего!
Ему тридцать четыре. Он среднего роста, телосложения скорее худощавого. У него черные волосы, которые будучи собраны в косу достигают лопаток, а сейчас закрывают почти всю спину, черные глаза и смуглая кожа. Он сидит, и поэтому сложно догадаться, что при ходьбе он чуть-чуть заваливает корпус влево - старая рана. На нем черный камзол и черный же короткий плащ, алымим пятнами режут глаза подбивка плаща и кушак. Перед ним бутылка вина - крепкое красное, сорокадевятилетняя выдержка, терпкий запах зимнего винограда - и два бокала. Этого человека в столице не знает только полный идиот или новорожденный. Гэрэайлен а'Рреми, глава третьего из великих домов Регимены, маршал, гроза врагов государства, юных задир и девичьей чести, воспитанник и фаворит покойного региса, двенадцать лет назад уронивший столицу в кровавый котел кровной мести.

Гэрэайлен дождался, пока бутыль с вином покинет затхлый дух хранения, и разлил темно-рубиновую жидкость по бокалом. Вся страна поминала венценосного покойника, во всех храмах служили по нему молебну, но вряд ли кто-то еще сейчас вспоминал не правителя, а друга. Почему-то лучше всего вспоминалось детство.

Для чего люди ходят в библиотеки? Читать книги, приобщаться к свету знаний, постигать мудрость предшественников... Но уж явно не размахивать саблей в углу за дальнеми стеллажами! Регис тихонько, чтобы не спугнуть юного фехтовальщика, хмыкнул в черные усы и притаился в тени высоченных стеллажей. Его невероятно забавляла эта ситуация: в кои-то веки улизнул от свиты, преследующей по пятам с кучей требующих высочайшего внимания дел, а тут на тебе - кто-то уже успел воспользоваться твоим любимым убежищем, чтобы самому вволю поуклоняться от выполнения обязанностей. Стопка книг лежала в углу, а их хозяин увлеченно рубил воздух, явно пытаясь изобразить "Полет громовой колесницы". Для семилетнего мальчишки канон был сложноват, и кто ему его показал, да еще и так коряво, стоило непременно выяснить, хотя бы для того..
- Ай!
Правильно, хотя бы для того, чтобы сделать строгое внушение горе-учителю: естественно, паренек заехал себе по ноге слишком длинной для него саблей. Слава богам, незаточенной стороной.
- Кисть доворачивай на выходе, вояка, - регис вышел из-за стеллажей и присел рядом с мальчишкой. Тот, шипя от боли, растирал пострадавшую ногу.
- Ай! - это уже относилось к появлению наивысочайшей особы.
- То-то и оно, что "ай!", - философски отметил регис, подбирая с пола позабытые книги. - Ты же сейчас должен быть на уроке у маэстро Ноланта, бездельник!
- Должен, - подтвердил бездельник, опуская глаза. - Не гневайтесь, Высочайший!
- "Не гневайтесь, Высочайший!" - передразнил регис Аллиантарис, прозванный Белым, и потрепал мальчишку по голове. - Рэа, мальчик мой, ты действительно думаешь, что я заставляю тебя учиться потому, что мне этого хочется?
Рэа промолчал, но взгляд его был очень красноречив. "А почему же еще?" - спрашивали его огромные черные глаза. Но спрашивать такое вслух у грозного региса он не рисковал. Вместо этого мальчик пробурчал:
- А зачем мне эта история?
Аллиантарис вздохнул и устроился на полу поудобнее.
- Кем ты станешь, когда вырастешь, Рэа?
- Генералом! Как Саантар Великий! - мальчишка вскочил и взмахнул саблей, копируя позу статуи Саантара с Привратной площади.
- Ну разумеется, кем же еще, - фыркнул регис. - Саантар Великий, воин, равный тысяче, убивавший трех врагов за один удар и способный разрубить скачущего на него коня в полной боевой сбруе.
Рэа восхищенно кивнул.
- А знаешь ли ты, мой мальчик, кто такой Джи Джайне?
- Конечно, знаю! Злой колдун, враг Саантара!
- Джи Джайне был стратегом земли Джой, много лет сопротивлявшейся победосной армии генерала Саантара. Он был мал ростом, худ, и правая рука у него была сухой с рождения. Вдобавок, один глаз у него косил. Джи Джайне никогда не держал в руке меча, однако он победил генерала Саантара Великого.
- Как?! - возмущению мальчишки не было предела. - В легендах про такое ни слова нет!
Регис продолжал, не обращая внимания на юного собеседника.
- Джи Джайне с юности проводил время за книгами, ибо больше ни к чему не годился. Больше всего он любил историю и математику. И со временем это сделало его стратегом. В битве при ущелье Рваного Ветра он разгромил восьмитысячную армию Саантара, потеряв при этом двести четырнадцать человек. Это было почти тысячу лет тому назад. Держи, убедись, - Аллиантарис снял с полки толстенный том "Стратегии и тактики времен объединения Регимены" и протянул недоверчиво хмурящемуся Рэа.
- А что потом стало с Джи Джайне? - спросил мальчик, принимая тяжеленный том.
- Он стал советником первого региса, маршалом и командиром Саантара, с которым они весьма сдружились. Спроси у маэстро Ноланта, он расскажет тебе куда больше, - регис выдернул с полки том "Поэзии Первого халифата" и раскрыл его, давая понять, что разговор окончен. Впрочем, когда проитихший Рэа собрал свои книжки, задвинул под стеллаж саблю и пошел прочь, Аллиантарис проводил его напутсвенным: - И кисть не забывай доворачивать, маршал!

С тех пор Рэа ходил в библиотеку читать. И разговаривать с регисом. И - совсем потом - пить с ним старое терпкое вино из зимнего винограда.
- Вольно тебе пировать в Небесных Палатах, - прошептал Гэрэайлен а'Рреми, глава третьего из великих домов Регимены, маршал, гроза врагов государства, юных задир и девичьей чести, воспитанник и фаворит покойного региса, двенадцать лет назад уронивший столицу в кровавый котел кровной мести, и вылил содержимое бокала на землю.

@темы: слова мои - яд, сын Серебряной звезды

23:07 

Рассказчик историй
Будет много историй.
Пусть про них помнит кто-то еще, кроме меня.
Они заслужили того, чтобы их помнили - живыми.

Я начну рассказывать еще одну, прямо сейчас.
История с хорошим концом стоит того, чтобы начать рассказывать ее именно сейчас.
Он был чертовски хорош, тот парень. Ему от жизни всего досталось с лихвой.
Его звали Гэрэайлен а'Рреми. Красивое имя ему досталось. Означало - Сын Солнца. А солнце там было серебряным, и закаты - серо-свинцовыми. А может, мне просто так кажется.

Черно-алый насмешник в коротком плаще,
Мой изломанно-злой силуэт вам известен, не так ли?
Словно камень в потертой ременной праще,
Мое слово бьет в цель - все упреки вотще,
И звенящего яда речей не пропало ни капли.

Проскользнув по паркету в сиянии лиц,
Улыбнусь половиной лица восхитительной пэри.
Под голодные взгляды придворных лисиц,
Пропитав гобелены ветрами границ,
Я успею уйти, миновав приоткрытые двери.

В переходах дворца тихий слышится шаг,
Не крадитесь за мною, мой друг, я солдат и убийца.
Моя слава не хуже, чем свора собак,
Вас облаять должна и сказать, что я враг,
Моя пэри, я слишком ужасен для вашего принца.

Вы роняете смех свой, как жемчуга нить,
Вы не верите слухам, и мне вы не верите тоже.
Ах, дитя мое, как же мне вам объяснить,
Я мерзавец и хам, вам нельзя со мной быть,
Неужели опасность не чуете бархатной кожей?

Я ведь мог бы быть вашим отцом по годам,
Так откуда же столько восторга в сияющем взоре?
Что ж, не верите сердцу - поверьте глазам,
Пряди больше не прячут уродливый шрам...
Наконец-то поставлена точка в пустом разговоре.

Что вы смотрите, пэри? Закройте глаза!
Что вы замерли мраморной статуей древней богини?
Я стою, ожидая, как грянет гроза,
Но на нежной щеке серебрится слеза,
И касание пальцев... "Ну что же ты смотришь, любимый?.."

@темы: слова мои - яд, сын Серебряной звезды

Пыль на сапогах, пыль на глазах, пыль на душе

главная